Потом метнулась за халатом и отыскала брошенные у кровати домашние туфли. Кое-как расчесав волосы и убедившись, что лицо на месте, полетела обратно в гостиную. А оттуда – в коридор! И к широкой, ведущей на нижние этажи лестнице!
Да-да, я мчалась к моей светлости. К моему несносному блондинчику! К Дану!
Несмотря на безумно неприличный и совершенно растрёпанный вид, встреченные слуги не пугались. И только очутившись у дверей библиотеки, я сообразила почему. Просто шок и паника отступили, и на моём лице расцвела самая счастливая улыбка.
Приоткрыв тяжелую створку, я прошмыгнула в библиотеку и только теперь позволила себе замедлиться. Нетерпеливо, но вместе с тем величественно направилась к письменному столу, за которым восседал Дан.
Я была убеждена, что времена, когда телепатия герцога Кернского срабатывала через раз и вообще сбоила, давно прошли, но судя по удивлению, которое вызвал мой неприличный вид, блондинчик мыслей не слышал и о переполохе не знал.
Понять последнее возможным не представлялось, ибо драконья сущность по-прежнему играла в молчанку. Но логика подсказывала: уж о чём, а о моём состоянии этот коварный мужчина точно осведомлён! Ведь он отлично видел, насколько я в последнее время неадекватна, да и вообще – это же Дантос! Не только коварный, но и очень-очень продуманный тип!
– Астрёныш? – позвал герцог Кернский, а я улыбнулась шире.
Я молчала целую секунду, прежде чем глубоко вздохнуть и выпалить:
– А сказать прямо ты не мог?
Дантос недоумённо, но как-то очень тепло нахмурился и поднялся, дабы обогнуть стол и подойти вплотную.
Потом встречный вопрос задал:
– Сказать о чём?
Я… нет, не растерялась. И не поверила! Но толика сомнения в мысли всё-таки закралась, поэтому…
– Хочешь сказать, что это не ты подсунул мне огурцы?
– Какие ещё огурцы? – вновь нахмурился блондинчик.
Ну а я, конечно, пояснила:
– Какие-какие… солёные! Вкусные! Совершенно волшебные!
Вот теперь драконья сущность изволила-таки проявиться и сообщить – мой визави недоумевает всерьёз. А в следующий миг я услышала:
– При чём тут…
Всё. Дантос осёкся и замер.