Добавить к этому взгляду тот факт, что человек не просто стоял на коленях, а ещё и раскачивался, как зачарованная звуками дудочки кобра, и желание позвать лекарей-мозгоправов возникает само собой.
Но оперативники почему-то не лекарей, а герцога Кернского вызвали. Для чего?
Несколько секунд недоумённой тишины, и болезный слегка ожил. Он обвёл стеклянным взглядом пространство, а узрев Дана, дёрнулся, но встать не смог, более того – едва не упал. И взвыл:
– Ваша светлость, пощадите!
Я невольно обернулась и с изумлением обнаружила – герцог Кернский человека узнал.
– Тири? Что случилось?
Вернон, который к этому моменту уже выбрался из «логова» и замер рядом с нами, шокированно выпучил глаза, а я, наоборот, нахмурилась. Сделала полшага вперёд, вгляделась в красное изодранное лицо и слегка онемела. Тири? Тот самый, который младшим лакеем в замке герцога в Керне служит? Но…
– Ваша светлость, пощадите! – снова взвыл Тири.
Глава 5
Шок. Он был велик, но не настолько, чтобы выключить мозг и запретить доступ к воспоминаниям. Перед мысленным взором сразу же возник зал приёмов, сидящий в кресле Дантос и сгусток золотой энергии, зависший над столиком-подставкой.
Ещё вспомнилась стайка служанок, которая наперебой признавалась их светлости в своих «грехах», и совершенно обычные, ничем не примечательные слова присяги, мол: служить, не предавать, не замышлять.
"Единственное, что отличало клятву, которую просил герцог Кернский, от прочих подобных формул, – это финальная часть. Вместо обычного «пусть меня бесы пожрут» или «да не видеть мне света, если обещания нарушу» Дантос просил произнести: «если же я не сдержу клятв, гореть мне и мучиться до тех пор, пока Дантос, герцог Кернский, не дарует мне прощение».
Я отлично понимала, что эта формула сработает, причём воплотится в самом прямом, самом буквальном смысле.
Герцог Кернский и Вернон были удивлены не меньше моего. И если Вернон глядел на Тири… ну прежде всего как на объект воздействия магии, то Дантос страданием слуги, наоборот, проникся.