— Думаю, тогда мне лучше начать стараться.
Мы долго смотрим друг на друга. Ее взгляд непоколебим, он напоминает мне спокойный океан, затишье перед бурей. — Попомни мои слова, принц, я стану твоей погибелью.
Я наклоняюсь к ней, не обращая внимания на нож, приставленный к моему горлу, и бормочу: — О, дорогая, я с нетерпением жду этого.
Проходит слишком много времени.
И вот…
Медленно, с удивлением, она опускает нож от моего горла.
Я тоже опускаю свой кинжал и вкладываю его в ее ожидающую, протянутую руку. Она делает движение, чтобы отстраниться, уйти от меня и от этого разговора, но я ловлю ее за запястье.
"— Вот тебе и не пролитая королевская кровь, — вздыхаю я.
Она медленно выдыхает. — Рано или поздно это должно было случиться.
— Значит, я должен привыкнуть к этому?
— Тебе следует этого ожидать.
Я улыбаюсь. — Тогда я с нетерпением жду нашей следующей встречи.
Я подмигиваю, и она закатывает глаза, после чего вставляет мой кинжал обратно в ножны и возвращает свой собственный в пояс брюк. Затем она проскакивает мимо моей руки и направляется к своей двери.
— Всегда рад, — говорю я, направляясь в свою комнату через коридор.
— К сожалению, боюсь, что не могу сказать того же. — Я вижу вспышку ухмылки, прежде чем она заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь.
Как только я оказываюсь по ту сторону собственной двери, я начинаю вышагивать по комнате, которая, так уж получилось, находится прямо напротив ее. Пальцы тянутся к шее, ощущая липкое тепло моей крови.
Эта девушка может стать моей смертью. В буквальном смысле.
Глава 13
Пэйдин
Пот катится по моему лбу и цепляется за ресницы.
Я не в форме.
После трех долгих дней тренировок мое тело болит и кричит, чтобы я остановилась. Годы жизни на улицах дали о себе знать, и я стала слабее, чем думала, несмотря на то, что регулярно бегала от Имперцев и карабкалась по дымоходам.
Я опускаю голову и подношу подол своего испачканного танка к глазам, с одышкой вытирая бисеринки пота с лица. Я грязная. И, к сожалению, это самое нормальное ощущение с тех пор, как я прибыла во дворец.
Передо мной возвышается высокое дерево с мягкой обивкой, на грубых подушках, обмотанных вокруг ствола, все еще видны вмятины от моих кулаков.