Графиня, моя матушка, вышла следом, держась за подол платья из дешевой шерсти, перешитого из старого гардероба. Ее шаль была заштопана в трех местах, а лицо, бледное и морщинистое, выдавало бессонные ночи.
Я стояла в дверях, сжимая в руке чашку с остывшим чаем. Пальцы сами собой впились в ручку, когда Рания, с театральным всхлипом, бросилась к матери.
– Мамочка, как мы скучали! – она уткнулась в плечо графини, оставляя мокрое пятно от слез на и без того потрепанной ткани. Линда, не отставая, ухватилась за рукав отца, который стоял, словно столб, глядя куда-то поверх моей головы.
– Доброе утро, – выдавила я, пытаясь не скрипеть зубами. – Какими судьбами?
Отец мотнул головой, избегая моего взгляда. Его борода, некогда аккуратная, теперь напоминала клочья сена.
– Свекровь твоя… – он замолчал, будто слова застряли в горле.
– Пригласили, – закончила за него мать, гладя Ранию по волосам, словно той было пять лет. – На свадьбы.
Я кивнула, чувствуя, как ноготь царапает эмаль чашки. В холле запахло дешевым мылом и пылью с дороги.
– Конечно, – сказала я слишком сладким голосом, – как же без вас. Пойдемте, ваши комнаты приготовлены.
Комнаты, разумеется, были не приготовлены. Но лучше пусть орут на втором этаже, чем тут, на глазах у всей прислуги.
Рания, не отпуская мать, бросила на меня взгляд, полный фальшивой благодарности.
Я закрыла глаза, считая до десяти. Сегодня будет долгий день.
Глава 50
С матушкой я встретилась после обеда, на который не явилась, сославшись на мигрень. Я отсиживалась в своей спальне, притулившись на подоконнике и глядя, как дождь стекает по мутному стеклу. Пальцы впились в край деревянной рамы, оставляя вмятины на краске, мысленно костеря на все лады и людей, и драконов, и богов.