Лифчик плотно облегает налитые женственной силой шары.
– Опасность почувствовал, Перун? – ее глаза превращаются в узкие смеющиеся щелочки. – У тебя лицо странное. Не будь мы в логове врага, сказала бы – возбужденное.
– Похоже, твое ночное зрение сбоит, – нахожу я отмазку. – Все нормально у меня."
"– Правда? Жаль, – ее лицо становится грустным и прекрасным настолько, что мой взгляд разрывается между ее мокрым блестящим телом и поджатыми коралловыми губами. – Наши в лагере говорили, что сердце Перуна каменное, как кожа Градгроба.
– Зачем? – прищуриваюсь. Поиздеваться, что ли, хочет?
– Как это зачем? – округляются ее глаза. – Многие женщины желали бы разделить постель с убийцей пятерых Генералов. В признательность за спасение тысяч жизней.
Ого. Вот так новость. А я ведать не ведаю о своей бешеной популярности. Только ничего это не меняет. Все из-за демонов – пока не замочу последнего рогатого гада, не успокоюсь. Жена, семья, дети, дом с яблоней у веранды – смогу об этом думать, только когда сражу Владыку выводка.
Но сейчас близкое, пахнущее потом, нежное тело манит, мысли бегают, сердце колотится, отдаваясь эхом в горле. И это эхо выскальзывает между губ наивным вопросом:
– И ты среди этих женщин?
– Конечно! – не задумываясь, отвечает она. Ее готовность заставляет меня смущенно отвернуться и даже дать зыбкую надежду.
– Возможно, когда-нибудь, Кали. Возможно, если человечество спасется.
– Буду ждать, Перун.
Я оглядываюсь: вокруг посетители кафе, официанты, за панорамным окном гудящая автострада. Во рту холодная сладость от мороженого. Прямо на меня идет Оля. Ласковая и податливая Оля. Школьная юбка сминается при каждом шаге. Дождались, мы оба дождались мига, когда все преграды пройдены. Когда мы отдали все долги Страшному миру вместе с последней каплей нашей крови. Когда…
– Как ты смел заявиться? – рычит девушка, закатывая рукав. – Сам напросился – сейчас я надеру тебе зад.
…Когда можно забыть о сражениях.
Глава 3
Самозащита без ментального оружия
Вскочившие со стульев подруги пытаются удержать разбушевавшуюся Олю-Кали.
– Олечка, успокойся! – кладет руку ей на плечо розоволосая девушка.
– Одумайся! – другая, с каре, хватает занесенное запястье. – Твой отец не обрадуется, узнав, что ты распугала посетителей. Сама вспомни, как он жаловался на низкую выручку.
– Руки! – гаркает Оля, и подруги отшатываются – не по своей воле.