— Кажется, у вас появилась для нас новая срочная задача.
— Все верно, — кивнул я и махнул рукой, предлагая Хорунженкову пройти в мой вагон, чтобы продолжить без лишних глаз. Все-таки разговор намечался довольно конфиденциальный.
— Что-то случилось? — как только мы оказались внутри, капитан 1-го конно-пехотного позволил себе показать немного волнения. — Снова японцы? Китайцы волнуются? Англичане все-таки решились сыграть во вторую Крымскую? Или… Только не говорите, что еще и французы решили начать свою игру.
— Ну, вы тут и наговорили, — я невольно улыбнулся. — Вас послушать, так у нас на самом деле все довольно неплохо."
"Хорунженков в который уже раз продемонстрировал свою мнительность, которой после той английской засады в Китае в нем стало еще больше, чем раньше. И в свете того, что я хочу ему поручить, сейчас это, наверно, даже хорошо. Легкий налет идеализма, которым Александр Александрович встретил меня почти год назад в Харбине, сейчас точно был бы лишним.
— Ваше высокопревосходительство! — Хорунженков показал еще одну новую черту характера.
— Для начала возьмите, — я не стал тянуть время и подвинул ему один из лежащих на столе конвертов. — Хотел вручить его вам в более торжественной обстановке в Инкоу, но, увы, времени на церемонии совсем нет.
— Это приказ о повышении, — Хорунженков разорвал конверт и быстро прочитал единственный вложенный в него лист.
— Поздравляю, полковник, — я поднялся и крепко пожал ему руку. — Также по плану вы должны были расширить 1-й конно-пехотный до полка и войти в состав 1-й дивизии. Но генералу Шереметеву и дальше придется обходиться без вас…
Дальше я в двух словах рассказал Хорунженкову о вскрывшейся язве корпуса жандармов и о решении Столыпина.
— Губернатор просит армию взять на себя функции жандармерии, а я поручаю эту задачу вам.
В голове мелькнуло, что царь выдал Столыпину довольно серьезные полномочия даже без учета еще действующего военного положения.
— Я правильно понимаю, что это касается не только Ляояна? — на всякий случай уточнил разом погрустневший Хорунженков.