— За что?
— Ты не вспомнишь, — улыбается она сама себе и делает шаг наружу. — Но вот я никогда не забуду. Поэтому спасибо тебе, демоник Перун.
Ее туфля не успевает коснуться пола, как я выдергиваю девушку обратно к себе. С писком она вцепляется в мои плечи. Обхватываю ладонями ее скулы.
— Ты ошиблась — демоник Перун тебя вспомнил. — Задираю нежное лицо выше. — Так что одним «спасибо» не отделаешься, малышка.
____________
Добрый!
Рубрика «Легендариум демоника Перуна»
1. Посылать демонов убить Перуна то же, что огонь тушить бензином.
2. Сжигая Громовыми когтями демонов, Перун утешал их: «Не расстраивайтесь. Не зря Джек Лондон сказал — Лучше пусть я буду пеплом, чем пылью»
Спасибо за награды: Сергей Львов, Maksim Сompass, Арнольд Мансуров, Darcin, Weskermax,Buka_73, Роман Моисеев
Как прода-то?
Может Кире обратно перекраситься
Глава 7 — Странный мир со странными демонами
Потягиваюсь вверх и включаю свет. Мы стоим близко, моя рука оглаживает ее подбородок.
— Проси, что хочешь, Перун, — Кира поднимает голову, жадно вглядывается мне в лицо.
— Семья?
— Да, муж и дочка, — девушка решительно прикасается к моим губам своими. — Моя маленькая Мила родилась благодаря тебе.
Ее губы сладки. Несколько секунд позволяю себе вкушать награду спасителя. Заслужил ведь. Но как только с жадным стоном пытается углубить поцелуй, отстраняюсь.
— Это лишнее, — предотвращаю ненужную жертву.
Плечи Киры поникают. Она с досадой отворачивает лицо.
Прости, красавица, но проблемы спермотоксикоза давно уже нет. Да и понимаю — этот вкусный плод не для меня. По крайней мере, сейчас обрывать его неправильно. Уже греет сердце одно то, что спасенная мной девушка обзавелась семьей. Когда-нибудь возможно всё, но не так, не в расплату по мнимым счетам.
— Как ты оказалась здесь? — спрашиваю. — Как перенеслась из Страшного мира? Ты тоже умерла?
— Умерла? — удивляется.
— Расскажи подробнее.
— Был обычный день, жарко пекло солнышко… И вдруг — грянул гром, налетели тучи — черные и сверкающие, они, клубясь заполнили небо от края до края. Полыхнули молнии. Мила заплакала, я прижала дочку к груди. А потом белое сияние накрыло нашу хижину. И вот нет уже ни молний, ни грома, ни моей Милы, — она смаргивает слезы.