Чем дальше я буду находиться от него, тем лучше.
— Морган! — вдруг остановил Тайлер.
— А? — я обернулась, а он неожиданно взял меня за руку и потянул на себя.
Его лицо оказалось совсем близко с моим…
…Я не знаю, как так вышло, и не смогла бы объяснить, но уже через мгновение нас словно волной отнесло к стене, и я бы непременно со всего размаха врезалась бы в нее лопатками, если бы Александр не успел подставить руки.
Зачем он поцеловал меня? Зачем я ответила? Зачем его руки так крепко держат меня, и почему мне это так нравится? Зачем мои пальцы запутались в его волосах, а, вместо того, чтобы оттолкнуть, я притягиваю его к себе еще сильнее?"
"Я не взялась бы с точностью сказать, сколько это длилось, должно быть, пару минут, но это было в прямом смысле умопомрачительно.
Что ты делаешь, Морган? Ты ведь трусиха, и эмоциональная привязанность — твой самый большой страх. Что бы ты сейчас ни чувствовала, Александр — лондорец, и это не изменить и не исправить. Если позволить этому зайти слишком далеко, потом будет слишком больно, в стократ больнее, чем сейчас…
Сделав над собой прямо-таки титаническое усилие, я уперлась ладонями ему в грудь, отстраняясь.
— Что… — голос подвел, я облизала вмиг пересохшие губы и повторила тверже: — Что ты делаешь?
Но он не отпустил, оперся о стену вытянутыми руками с обеих сторон от моей головы, тем самым нависая надо мной и отрезая пути к отступлению.
— А разве не ясно? — его голос тоже был хриплым, а глаза все еще горели.
— Это неправильно, — я разорвала зрительный контакт, уперлась взглядом в пульсирующую жилку на его шее. — Так не должно быть, я не хочу.
Он мне не поверил. Естественно.
— Твое тело только что сказало мне совсем другое.
Если бы только тело, если бы.
— Все лишь тело! — практически выкрикнула я, снова поднимая голову и упрямо отбивая его взгляд. — Я здоровая молодая женщина, естественно, мое тело реагирует!
Внимательные темно-карие глаза смотрели пристально и, казалось, видели меня насквозь.
— Врешь, — одно короткое слово.