Вот тебе и гостеприимная планета…
Когда конвоиры ушли, я осмотрелась: камера как камера, чистая, свежее постельное белье, выдраенные до блеска унитаз и раковина. Словом, на гигиену жаловаться не приходилось, да и к замкнутым пространствам любой космонавт давно привык. Если бы еще дверь не была заперта, и я имела бы хоть какую-то связь с внешним миром, тогда бы все вообще было просто прекрасно.
Я бесцельно побродила по выделенному мне пространству два на два метра. Наверное, была уже глубокая ночь, но спать не хотелось совершенно, в голову то и дело лезли мысли о Земле, хотя куда целесообразнее было бы подумать о том, как завтра буду оправдываться перед Эшли.
Даже не могу сказать, что мне было больно узнать правду о своей планете. Мне было, скорее, тошно, да, именно тошно, противно от осознания, как долго я верила в выдуманное величие. Я думала, что мой брат погиб, защищая свою Родину, а оказалось, он умер за ее жажду власти и мировое господство. Это было бессмысленно, это было жестоко.
Я, не раздеваясь, легла на койку на спину и уставилась в потолок.
Пару дней назад мысль об отставке казалась мне абсурдной, даже ради Александра. Теперь это решение стало единственно верным. Нет, я не разлюбила Землю, во многом разочаровалась, но не разлюбила, это попросту невозможно. Но находиться среди землян, неся на своих плечах бремя полученной правды, я не сумею.
Что мне там делать? Нести просвещение в массы? Смешно. Каждый верит в то, во что хочет верить, именно это я только что доказала, никому не поверив на слово и отправившись за доказательствами.
Землю невозможно переделать, земляне считают себя лучше других, и это мнение уже укоренилась в их головах настолько, что изменить его способна только смена поколений. А, значит, у меня остается два пути: принимать Землю, такой, какая она есть, даже зная правду о «Тринадцатилетней войне», или же уйти…
* * *Мне ничего не снилось, и, несмотря на незнакомое место и твердую койку, я спала как убитая.
Я села, опустив ноги на пол, и потерла глаза. Голова болела так, будто я спала слишком долго, отвратительное ощущение. Судя по яркому солнечному свету, льющемуся в мою камеру через узкое окно под потолком, сейчас далеко не раннее утро.