— Ты шутишь?
Я покачала головой:
— Не шучу. И мне бы тоже хотелось занять руки чем-нибудь полезным.
Кули понимающе хмыкнул, без слов достал вторую разделочную дощечку и еще один нож.
— Держи, нарезай овощи.
— Как?
— Кубиками, вот так, — он показал мне и не отходил до тех пор, пока у меня не получился такой же ровный кубик, как у него. — Вот видишь, ничего сложного.
— Да, все просто, — я улыбнулась, пытаясь отвлечься и тратить все свое внимание на создание из овощей кубиков одинаковой формы.
Вскоре Кули дорезал свою порцию и теперь молча наблюдал за мной, опершись локтями о стойку и подперев одной рукой голову.
— Что? — я не выдержала его взгляда.
— Я беспокоюсь.
— Не стоит, — заверила я. — Со мной все нормально.
— Можно задам тебе один вопрос? — попросил Глеб и уточнил под моим тяжелым взглядом: — Всего один, обещаю.
Я вздохнула.
— Задавай, — разрешила я, — но помни, ты обещал, только один.
Кули кивнул, что помнит, и передвинулся ко мне вдоль стойки поближе.
— Что не дает тебе покоя больше всего?
Да, умеет наш кок задавать вопросы.
Я выпустила воздух через сжатые зубы. Не нервничай, Морган, ты не на допросе.
— Просто сформулируй четко, для себя, — подсказал Глеб, ободряюще улыбаясь.
— Хорошо, — я облизнула губы, — хорошо, — отложила нож. — Больше всего мне не дает покоя даже не тот факт, что я убила столько невинных людей, а то, что будь Александр жив, никогда бы меня за это не простил, — кок чуть приподнял брови, но не перебивал. — Он верил в меня, он считал меня лучше, чем я есть.
— Ты была под медикаментами, — мягко напомнил кок.
— Это не важно, — отмела я сомнительное, с моей точки зрения, смягчающее обстоятельство. — Александр никогда бы так не поступил.
— Что есть, то есть, — не стал спорить Глеб. — Но вот что я тебе скажу, если бы все пытались равняться на Александра, то мы бы уже здесь перевешались от комплекса неполноценности, — я вскинула на него глаза.
— Да.
— А теперь послушай, что я тебе скажу, — кок сделался непривычно серьезным. — Я просто выскажусь, а принимать во внимание мои слова или нет, решать тебе, — я кивнула, что согласна на такие условия. — Я знал Александра, и ты его знала, — я снова кивнула. — А теперь представь, что было бы, если бы он остался жив, а ты по какой-то причине сделала то, что сделала.