После того как Бенедикт вытащил мешок с пипой, давление на руку отступило. Я почти не ощущала цепь. Так что вид сети с моей добычей поднял настроение.
– Что ты забыла в Разломе? – без лишних предисловий спросил мужчина.
Я подняла взгляд и застыла, попав в плен темно-карих бархатистых глаз, в глубине которых сейчас искрили самые настоящие льдинки. Но я хорошо помнила, какими они могут быть. Как обволакивают подобно горячему шоколаду…
– Дунейские ягоды собирала с третьекурсниками целительского факультета, – честно ответила ему.
– Ты решила вернуться к целителям?
Этот вопрос болезненно ударил по нервам, напоминая о том, чего я когда-то лишилась.
– Нельзя вернуться туда, где никогда не была, – ответила ему.
Бенедикт промолчал, продолжая замораживать своим взглядом.
Время текло медленно, болезненно и неприятно. И стоять рядом с ним было так же больно, как и сладко.
– Чего ты добиваешься? – все таким же ровным и спокойным голосом спросил дракон.
– Я же не скрывала никогда свои планы. Хочу получить диплом боевика.
– Как тебя вообще занесло на боевой факультет? – с досадой спросил он, отведя взгляд в сторону и рассеянно пригладив ладонью голову.
И этот жест мне тоже был до боли знаком. Так знаком, что я с трудом сдержалась, чтобы не шагнуть вперед и не попробовать на мягкость его волосы.
– Случайно, – ответила уклончиво, давая понять, что не желаю обсуждать данную тему.
Она неразрывно связана с прошлым. Нашим прошлым. А его вспоминать не стоило. Иначе кто-то может пострадать.
Следующий вопрос оказался еще более неожиданным.
– Почему ты не вышла за лорда Дандри, как собиралась?
Сначала я думала, что ослышалась.
Дандри? Откуда? Ах да, объявление…
Лорд Дандри был в два раза старше меня и в два раза слабее магически. А еще он и моя дорогая матушка мечтали породниться и соединить свои земли в одно большое хозяйство.
Моего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Матушка даже дошла до того, что дала в газету объявление о помолвке. Скандал был страшный.
Я мало того, что влюбилась в другого, так еще решила стать боевым магом, наплевав на всеобщее порицание.
И теперь Бенедикт спрашивал меня о лорде Дандри. Странно… но я не хотела думать, зачем и почему. Эти мысли могли привести в такие дебри, из которых потом не выбраться. Пять лет назад я уже потеряла себя. Не хочу пройти через это снова. Потому что больше идти мне некуда.
Надо было ответить… правильно ответить, чтобы данный вопрос больше не поднимался. Чтобы мы стали совсем чужими.