И несколько месяцев – осенними, зимними и весенними утрами, пешком – по Остоженке, Волхонке, Ленивке, через Каменный мост папа отправлялся в Лаврушинский переулок, ставил этюдник в “морозовском” зале, усаживался перед очередным портретом и до закрытия музея копировал, копировал, копировал… Сурикова папа любил, поэтому работал с удовольствием и даже с профессиональной пользой. Иногда я сопутствовала папе, часами слонялась по залам, что-то запоминала, а кое-какие картины даже полюбила. В результате пристрастилась к Третьяковке и в зимние месяцы именно там прогуливала школу.
Завершив работу, папа получил такую кучу денег, что мы смогли купить холодильник. Дворовые подружки приникали к окну (благо жили мы на первом этаже), расплющивали носы, рассматривали диковинку и об увиденном докладывали родителям. Как только холодильник водворился в красном углу, явился дядя Саша с инспекцией. Похоже, что к обязанностям, некогда на него возложенным, он прикипел душою.
А еще от кинематографической эпопеи осталась гора масляных красок, выписанных киностудией с большим запасом и доставленных в самом начале работы прямо на дом.
"С Крошиными связано прекраснейшее событие моей жизни. В семье нашей существовало несколько запретов и вытекающих из них традиций. Считалось, к примеру, что до пяти лет детям нельзя есть мороженое. Впервые событию этому суждено было происходить ровно в пять лет, независимо от времени года, и обставлялось оно торжественно.