Но время шло, и становилось ясно, что отпускать меня не собираются и надеяться особенно не на что.
Хелен вышла замуж и переехала на Октябрьскую площадь. Здесь тоже почти весь дом населяли иностранцы, но все было проще, свободнее, без проходных и откровенного контроля. Теперь я бывал у нее часто. Моя история с КГБ никак на наших отношениях не отразилась, хотя я побаивался, не подозревают ли они с мужем во мне какого-то хитрого осведомителя, а все, о чем я рассказывал, специально разыгранным, чтобы глубже войти в доверие.
Тут будет реклама 1
Не спросишь ведь: так ли это? (Много лет спустя Хелен напишет книгу о своей жизни в России – и вот из нее я узнаю, что этого не было и она осталась мне искренне благодарна.)"
"Хелен с Костей жили открытым домом. У английской журналистки рабочие и инженеры, конечно, не собирались, я был, кажется, единственный по этой части, а присутствовала московская и отчасти ленинградская богема.
Тут будет реклама 2
Приличная богема, с человеческим лицом, без особых закидонов и не отмеченная слишком уж откровенными признаками романтического порока. Они держались как состоявшиеся и уверенные в себе люди. Многие что-то делали и достигали успеха: режиссер Юхананов снимал на финансово непредставимую для обывателя видеокамеру формата VHS авангардное кино и дружил с Вимом Вендерсом! Группа “Оберманекен” сочинила песню про девушку-подростка с запахом апельсина.
Тут будет реклама 3
Меня гости Хелен не особенно замечали. Несколько раз я делал тщетные попытки сойтись с кем-то поближе, в основном с молодыми женщинами. Но я не расстраивался и принимал это спокойно: на что я им сдался? Меня и так все устраивало. Я был молод, знал мало, только недавно прочитал Борхеса. Разговоры, которые здесь велись – что о власти, что об искусствах, не расширяли как-либо решительно границы моего мира, но бывало интересно послушать.
Тут будет реклама 4
Меня привлекало в этих людях не столько свободомыслие, а то, что они сумели выбраться из советской системы труда с ее принуждением и отсиживанием по часам и присвоили себе время своей жизни. Я хотел как-то к этому пристроиться.
Ну и, что скрывать, не последнюю роль играл пусть порой и скромно, но всегда накрывавшийся стол, журнальный столик хотя бы, – и закупалось все, конечно, в самой натуральной валютной “Березке”.
