Начинается период под названием “Покорность”. Часть третья: “Делай со мной что хочешь”, – говорят ее потупленный взгляд и дрожащие губы. “Я разрешаю тебе всё”.
Но мне от нее больше ничего не надо.
На уме у меня давно другое – английский язык и книги. Книги были со мной всегда, а вот английский, наконец-то выученный настолько, чтобы сопереживать героям книг, сочувствовать, – захватывает меня полностью. Музыка, книги, передачи на коротких волнах нашего приемника “Минск” – в чужом языке я нахожу укрытие. Это ниша, где меня никто не трогает; идеальная формула для самоустранения; чужой язык как место, чтобы побыть наедине с собственным миром.
В какой-то из вечеров, снежных и холодных, я вижу себя в вагоне метро. Перегон между “Первомайской” и “Измайловским парком” открытый, и желтая лента окон бежит по снегу, взмывая на сугробах и проваливаясь в ямы. Среди сосен мелькает белый сельский дом с высокой крышей и печной трубой. Как он здесь, в городе, очутился? Дом этот мне давно нравится, он одинок и загадочен, беззащитен и неприступен.
Дом исчезает в лесной темноте, дальше – пруд. Изо льда торчит кровля домика для уток, и мне приходит в голову банальное: куда они исчезают, утки, когда пруд замерзает?
Пока я размышляю, объявляют “Арбатскую”.
В магазине мне нужен “Иностранный отдел”, книги зарубежных издательств. Остальное на сотнях стеллажей – за редким исключением классики – идейно выдержанная литература, тонны бумаги, понапрасну испачканных краской.
Полгода назад я купил здесь “Войну миров” Уэллса, а потом “Алису в Стране чудес” с рисунками Тенниела.