Осенью и весной – оплакивали ее прежнее время, ее необходимость. Красное, вибрирующее сердце, задающее темп человеческим серым мышцам, качающим кровь. Машина управляла человеком, не наоборот. БИМ работала, ткала всю жизнь вокруг. Была всегородско́й матерью. Здесь бились жилки и жилы и других фабрик, но именно БИМ была прародительницей. Теперь нет. Теперь нет. До последнего ей управляла стахановка, ткачиха со стажем, героиня труда. Внешне казалось, что она управляла фабрикой, а на самом деле прислушивалась-прислушивалась к звукам БИМовских станков и исполняла мануфактурную металлическую волю, ходила в тканях, рождавшихся из созданных тут машин.
Тут будет реклама 1
Потом наступил конец того света. Мануфактура еще лет десять ткала-ткала механическую жизнь по инерции, но теряла социальный капитал. Старостильная работа не была нужна. Ткачиха вышла на пенсию. Люди принялись управлять машинами и остановили БИМ. Ее внутренности развезли-распродали, она замолчала и теперь манчестерила в инстаграм-фото молодых туристов.
Тут будет реклама 2
Потрясала красотой своей заброшенности и постапокалиптичности, вдохновляла узкой улицей из двух высоких красных стен с навесным перешейком-переходом между ними. И молчала, оживляемая только лаем бездомных собак. По внешним ее, административным фасадам открылись неясные конторы, маленькие склады, их работники приезжали-уезжали молча, звенели ключами от недорогих автомобилей и пластиковых офисных дверей, врезанных в красный кирпич.
Тут будет реклама 3
Потом, со временем добавились голоса туристов и щелканье их фотоаппаратов.
Из БИМ не могли сделать бизнес-центр или креативный кластер, как поступали с подобными ей, бывшими городскими матерями и тетками в Манчестере. Она была слишком крупная, значимая, большая, тяжелая, неподъемная для бюджета своего города, и для модного пространства в нем не набралось бы столько пьющих раф-кофе правнуков рабочих и ткачих. И вот сначала мануфактуру услышала бригада туристов, удивилась, позаглядывала в ее выбитые глазницы.
Тут будет реклама 4
Потом ее услышали военные из примыкающей к БИМу части, прошли в ржавую нутрь ее тела и не обнаружили ничего. А между тем мануфактура звучала ранними утрами и поздними вечерами ровно так, как и в самые свои плодотворные кумачовые времена. Тк-тк-тк, тк-тк-тк или тан-тан-тан, кр-кр-кр. Словно БИМ воскресла и запустила свои станки-нервы. Владельцы дорогого ресторана неподалеку не выдержали, вызвали полицию.
