Как сладко с девочкой красивойо светлом будущем мечтать!Какой кошмар, – вдыхая запахее неполных двадцати,идти туда, на юго-запад,и целоваться по пути!..Жизнь безнадежно исковеркав,вдохнуть – и сразу все забыть,зайти за маленькую церковьи честно душу загубить!..Под этой низкой серой тучей,за этой каменной стенойспаси меня, тяжелый случай,от тягомотины земной!..Это наше Никулино, наш юго-запад, наше бледное семидесятническое эхо того “Юго-Запада”, который вошел в русскую поэзию в 20-е с морским одесским ветром, с переездом Багрицкого.
Нельзя не упомянуть в этом контексте рок-кабаре Алексея Дидурова “Кардиограмма”, куда я пришел сразу после армии, летом 1989 года. Он был журналистом “Юности” и “Комсомолки”, блистательно начавшим в 60-е и отовсюду выгнанным в 70-е, автором эпических поэм и замечательных песен – его песенная поэма “Райские песни” о дворе на Петровке была не менее известна, чем ранние вещи Башлачева.
2В 70–80-е годы проклятых поэтов в России было много, не меньше, чем в Серебряном веке (да это и был наш Серебряный век, предреволюционный, сложный, утонченный, с поправкой на советский колорит). Наиболее талантливы, на грани гениальности, по-моему, были трое: убитый в драке с кавказцами Сергей Чудаков, убитый в драке с собутыльниками Вадим Антонов и умерший от инфаркта летом 2006 года Алексей Дидуров.
"Чудаков был виртуозным лжецом, сутенером и книжным вором, миниатюрным блондином с ангельской внешностью; от него уцелело около ста стихотворений, написанных на пределе отчаяния и честности, удивительных по лаконизму и классической чеканке каждой строфы. Вадим Антонов, как и Чудаков, успел посидеть, но, в отличие от него, сохранил в бурях полуподпольной жизни образцовую мужскую красоту. Он писал (в строчку) эпические поэмы, которые называл “рассказами в стихах”.