Это, блять, Даниленко, с которой пытается флиртовать Наиль. И еще никогда я не хотел так сильно оторвать руки мужику, которыми он за ручку ее пытается схватить.
Но гнев на него проходит быстро, когда я вижу профиль Даниленко.
Я думал, я злость испытывал, когда из автомата отстреливался.
Но как же я ошибался.
Она что здесь, твою мать, делает?
В городе, который уже завтра могут с землей сравнять?
И я даже не знаю, что меня бесит больше – ее появление в этом аду или то, что у меня на нее стояк хронический.
– Сладкая, я ведь женюсь на тебе, – предупреждает Наиль ей вслед, а потом мой взгляд ловит и подносит пальцы к губам, мол «ах, какой персик». Правда заметив, что энтузиазма я не разделяю, весь сник.
Очередная жертва ее красоты. Очередная жертва этой разрушающей мужское нутро девки.
Я опускаю взгляд в пол, считаю до десяти.
Это всегда помогало успокоиться.
Но не сейчас, когда запах лимона, который даже сквозь кровь, антисептики и порох пробивается.
Руки сами собой в кулаки сжимаются.
Особенно, когда шаги рядом затихают. Я вижу плетённые лодочки, тормознувшие недалеко от меня. Они стоят больше, чем одежда всех вместе взятых.
Узнала? Не удивлена… Знала, что увидит меня здесь?
Я трясу головой, потому что там картинка, как я ее пизжу, все ярче.
И надеюсь, она все сделает молча, потому что иначе безумная фантазия разобьёт ей тупую, пусть и красивую башку.
Она вздыхает так шумно, что я чувствую ее сладкое дыхание. Губы жжет, словно кто-то по ним крапивой прошёлся. А на деле я просто помню ее поцелуй.
Она буквально растолкала в стороны мои губы, чтобы коснуться языка.
А я, идиот, оттолкнуть не смог. И забыть не смог, хотя прошло уже полтора месяца."
"Она быстро подходит вплотную, наклоняется и молча ногу мою берет. Только вот тяжело ей, а задачу я не облегчаю. Спустя пару минут безуспешной борьбы, на колени опускается, взгляд не поднимает. Ногу обрабатывает быстро, профессионально.