Наверняка ведь придется общаться с ним по делу еще раз.
Я активно прокручивала в мозгах различные варианты отхода с места действия, когда мои размышления прервал сам Георгий.
— Ты посиди пока в машине, а я щас, мигом, — сказал он и направился в сторону зарослей кустарника.
Я обрадовалась представившейся великолепной возможности скрыться без шума. И я ею тут же воспользовалась, бегом припустив в совершенно противоположную сторону. Как только на моем пути появился первый поворот, я в него свернула, полагая, что обозленный юнец вполне способен кинуться на мои поиски.
Через полчаса я уже была дома и попивала свой любимый кофе. На столе передо мной лежали фотографии, взятые у Чиликова, а также записная книжка его жены. Я сначала внимательно вглядывалась в лицо Надежды, пытаясь представить себе, на что была способна эта женщина ради своего ребенка, а затем взялась за тщательный просмотр ее записей.
Каждая новая страница книжки знакомила меня все с новыми и новыми салонами красоты и магазинами, большинство названий которых я даже не слышала, а также с телефонами косметологов, массажистов и иных работников схожих профессий.
Так и не обнаружив в записной книжке ничего интересного, я вновь вернулась к анализу прошедших событий. После сегодняшнего посещения «Вивы» и знакомства с Георгием Мироновым мне было понятно, что фотографий у него нет.
Получается, что Надежда Чиликова и в самом деле шантажировала парня. Хотя вроде бы убивать ее он не убивал. Но зато он вполне мог грохнуть фотографа, если бы тот решил его ими шантажировать. Во всяком случае, на мой взгляд, к одному из двух убийств Миронов-младший причастен, и что-то мне подсказывало, что как раз к первому по времени.
Предположим первое. Тогда все указывало на Евгения Владимировича Миронова. Ведь если не сыну, у которого деньги-то все равно папенькины, то угрожать снимками следовало его отцу, ради сынка готовому отвалить любую сумму денег.