Использовать его по-настоящему я, конечно, не собиралась, но для острастки он вполне годился.
— Что ты имеешь в виду? — слегка надавив лезвием на горло, зло прошептала я ему в ухо.
— А ниче. Укатил твой заказчик с сумочкой, а ты и не приметила.
Только тут до меня дошло, кто сидел в замызганном «жигуленке» и почему водитель совершенно никак не прореагировал на нападение хулиганов на одинокую женщину. А я ведь практически не обратила на него внимания и совершенно не пыталась его рассмотреть.
Яростно выругавшись и напоследок несколько раз пнув парня, я отпустила его на все четыре стороны, понимая, что от него толку больше никакого нет.
М-да… Кажется, день сегодня не задался.
Не имея больше совершенно никаких сил на то, чтобы злиться, ругать продавщицу за то, что она отсутствует на рабочем месте, или проклинать того типа, что спер мою сумочку, я устало вздохнула и побрела к магазину, расположенному с другой стороны дома, надеясь, что хоть он открыт. В голове моей бешено носились мысли.
«Сначала ограбление квартиры, затем сумочка», — начала я рассуждать, пытаясь выстроить логическую цепочку произошедших событий.
Ясно, что искали именно пленку. Скорее всего, после того как Тимошин сообщил Оксане, что дома у меня ее не нашел, она решила, что пленка находится при мне и что я ношу ее в своей сумочке.
И все же откуда у Тимошина, живущего в гиблом районе, появилась машина? Не так уж много денег ему заплатили. Да и вряд ли он стал бы покупать автомобиль. Гораздо больше вероятности, что он его попросту украл.
Что-то тут все же совершенно не вязалось. Особенно не вписывался в общую картину фотограф, который, я просто уверена, был убит также ради пленки.
Ничего не понимая, я настолько разнервничалась, что, дойдя до магазина, никак не могла сообразить, толкать дверь от себя или тянуть ее на себя. Справившись наконец с дверью и отругав себя за невнимательность, я подошла к прилавку и стала рассматривать разложенный на полках товар.