Я щупаю руками в темноте в поисках чего-нибудь полезного. Будь здесь монтировка, я бы воспользовалась ею, чтобы вышибить мозги Оливеру в ту же секунду, как он откроет багажник.
Наконец, машина замедляется. Кажется, мы прибыли, куда бы ни направлялись. Я не нашла никакого оружия, но это меня не остановит. Я жду, сжавшись и приготовившись, когда Оливер откроет багажник.
Шины скрипят по гравию и останавливаются. Я слышу, как открывается дверца машины, и чувствую, как взлетает подвеска, когда Оливер поднимает свою внушительную тушу с переднего сиденья.
Багажник открывается.
Солнце садится, но его свет все равно слепит мне глаза после темноты багажника. Тем не менее я бью обеими ногами так сильно, как только могу, прямо Оливеру в промежность.
Он отпрыгивает назад, так что мои ноги едва касаются его бедра. Чертовы рефлексы спортсмена.
– Как предсказуемо, Аида, – вздыхает Оливер. – Вечно ты борешься.
Он хватает меня за ногу и наполовину вытаскивает из багажника.
– Что случилось с твоей обувью? – спрашивает он.
– Почем мне знать? – говорю я. – Я была слишком занята, будучи похищенной и запертой в багажнике. Надеюсь, ты не потерял еще и мою сумочку.
– Нет, – отвечает Оливер.
Он отпускает мою ногу, и я встаю, оглядываясь.
Мы припарковались у небольшого голубого пляжного домика. Вода плещется всего в ста ярдах[42], наплывая на гладкий песок кремового цвета. Дом с обеих сторон окружен густыми зарослями деревьев, но сзади ничего не перекрывает прекрасный вид на море.
Он хотел привезти меня сюда. Мы были в другом коттедже, прямо на краю национального парка Индиана-Дюнс. Это была та самая ночь, о которой говорил Оливер на вечере сбора средств, – когда я была в белом бикини, и мы занимались сексом на песке.
Похоже, для него это была какая-то волшебная ночь.
Но вот мы снова вместе, на этот раз в резиденции Каслов. Оливер приезжал сюда, когда был ребенком. Он рассказывал, что это было единственное время, когда он видел своих родителей более десяти минут подряд. Что, конечно, печально, но не настолько, чтобы заставить меня забыть о похищении.
– Ну, что ты думаешь? – с надеждой спрашивает Оливер.
– Он… э-э-э… именно такой, как ты описывал.