Он коротко качает головой и спускается вниз по лестнице. Я удивлена, что он вообще поднимался. Он не любит предаваться воспоминаниям. Или проявлять эмоций. Или отмечать годовщины.
Papa смотрит на кольцо на моем левом пальце. Оно утяжеляет мою руку и затрудняет игру.
– Они хорошо относятся к тебе, Аида?
Я колеблюсь, думая о том, как Кэллам украл мою одежду прошлой ночью, как он набросился на меня в машине и срезал с меня платье. Как я смаковала его поцелуй. Как мое тело отвечало на его ласки.
– Ты знаешь, что я могу за себя постоять, papa, – отвечаю я наконец.
Он кивает.
– Знаю.
– Тимон Заяц явился вчера на вечер сбора средств Кэллама, – рассказываю я.
Папа резко втягивает воздух. Будь мы на улице, он бы сплюнул на землю.
– Мясник, – говорит papa. – Чего он хотел?
– Сказал, что хочет заполучить собственность «Транзит Авторити», которая скоро пойдет с молотка. Но не думаю, что дело действительно было в этом, – скорее, он проверял Кэллама. А может, и меня тоже. Хотел посмотреть, как мы отреагируем на его требование.
– И что ответил Кэллам?
– Сказал ему отвалить.
– Как Заяц это воспринял?
– Он ушел.
Мой отец хмурится.
– Будь начеку, Аида. Тимон это так не оставит.
– Я знаю. Не волнуйся – у Гриффинов повсюду охрана.
Он кивает, но, кажется, эта информация его не удовлетворила.
Из кухни доносится шум. Звукоизоляция в доме никудышная – звуки слышны отовсюду.
Следом раздается рокочущий голос Данте и смех, похожий на смех Себастиана.
– Твои братья дома, – замечает papa.
– Пойдем.
– Я спущусь через минуту.
Я направляюсь вниз. Действительно, все три моих брата столпились на маленькой кухне вместе с Гретой. Данте пытается убрать осколки разбитых тарелок, которые костылем сбил на пол Себастиан. Его колено все еще одето в какой-то высокотехнологичный бандаж, который должен был помочь, но вместо этого превратил Себа в еще большую ходячую катастрофу, чем обычно.
Ну, он хотя бы ходит. Почти.
– Привет, недотепа, – говорю я, обнимая младшего из братьев.
– Это ты играла? – спрашивает Себастиан, обнимая меня в ответ.
– Ага.
– Звучало прямо как у нее.
– Вовсе нет, – качаю я головой.
– Совершенно точно нет, – соглашается Данте.
– Дай-ка мне метлу, – распоряжается Грета. – Ты только развел еще больший беспорядок.
Пока она отвернулась, Неро утащил одну из апельсиновых булочек и сунул целиком в рот.
Почувствовав неладное, Грета резко оборачивается и пристально смотрит на него.