– Редкий цвет.
– Но… – молодой человек запнулся. – Что за дар у юной леди?
– Исключительный, – уклончиво ответил Эйбрасон, не желая вдаваться в подробности. Тем более он считал, что ни словом не солгал. Девушка действительно обладала интересными способностями.
– Думаю, хватит, – неуверенно пробормотал юноша, когда артефакт стал почти черным от насыщенности цвета. Он неуверенно посмотрел на главу, а потом продолжил регистрацию, решив, раз сам Эйбрасон не видит во всем этот ничего подозрительного, но ему точно не стоит думать лишнего.
Вера неуверенно взяла оружие и снова посмотрела на Ринона.
– Это нужно для того, чтобы магия внутри артефакта закрепилась.
Вере очень хотелось узнать, зачем это нужно.
– Очень часто маги и сами не знаю, к чему склонна их магия. Цвет сразу все проясняет. Отчетность, – словно услышав, что именно она хочет узнать, сказал Ринон.
Никто из них не видел, что внутри артефакта, прямо в его глубине, клубилась черная дымка, которая не спешивала показывать себя миру.
После Ринон попросил оформить ученический договор. Молодой маг был изумлен, но послушно выполнил просьбу главы боевых магов. Ему все труднее становилось скрывать буквально клокочущее любопытство.
Когда все процедуры были позади, Эйбрасон заплатил за регистрацию два золотых, а потом отправился на выход, уводя Веру с собой.
Когда они вернулись в комнаты, Ринон не повел ее к себе. Да, теперь их связывают договор ученичества, но это не значит, что ему стоит приводить молодую девушку в свое покои. Сплетни и так доставят им первое время проблемы, не хотелось давать людям больше пищи для выдумывания невероятных историй.
Кивнув сторону стула, маг отошел к стене и прислонился к ней, складывая руки на груди. Вера не стала заставлять себя ждать.
– Итак, теперь мы учитель и ученик, – начал Ринон.
Оттолкнувшись от стены, Ринон прошелся по комнате.
– Обычно учеников, которые не имеют никаких средств, обеспечивает корона. В нашем случае за тебя будут платить я. Это не обсуждается.