Ох, вот только соседи еще несколько месяцев будут судачить. Вряд ли после такого у нас будут заказы, – совсем расстроилась она.
Саму Веру заказы и сплетни волновали в последнюю очередь. Конечно, им в какой-то мере повезло, что знакомые у ткача были среди стражи, а не среди, например, матерых преступников. Так у них хотя бы существовал шанс выжить. Хотя и тут все неоднозначно. Их вполне могли просто заморить голодом или приписать больше преступлений, за которые назначалась смертная казнь. Да их банально могли сослать куда-нибудь на рудники.
Она вздохнула. И ведь думала, что опасно без сильного покровителя влезать во все это, но в ней жила надежда, что люди не станут обращать внимание на мелочи.
Все-таки наивности в ней тоже было слишком много. А ведь ей казалось, что она почти избавилась от этого.
Никто не стал с ними сильно церемониться или о чем-то спрашивать.
– Все вы так говорите, милочка, – безразлично буркнул он и поставил на бумагах размашистую подпись. – А эта чего молчит? – заинтересованно спросил он, окинув Веру пристальным, неприятным взглядом. – Немая, что ли? – он хохотнул, явно оценив собственную шутку на высший балл.
– Именно так, немая, – произнес один из стражей, тоже слегка засмеявшись.
– О, как, – мужчина слегка удивился, но довольно быстро снова вернул на лицо скучающую маску. – Идите.
Они шли мимо многочисленных камер. В одних сидели люди, почти все какие-то бродяги, в других никого не было. Их конвоиры не остановились, провели их до самого конца. Там обнаружилась дверь, ведущая на подземный уровень.
Внизу очень сильно воняло, а еще там стояла давящая тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов и редким клацаньем металла.
– Стоять, – приказал стражник. Отыскав в связке ключей, которую ему дал мужчина на входе, нужную отмычку, он открыл дверь и подтолкнул Веру в спину. – Заходи, – бросил он. – А ты стой, – новый приказ, на этот раз адресованный Вивьен. Она хотела войти в камеру вместе с дочерью. – Будешь сидеть отдельно.