Безумыш

— И такой есть?

— Не, про этот я слышал, — пропыхтел несущий Фиону Охотник. — Глист как-то рассказывал. Вы тогда на арене были. Древний зверь залез в полис и всех сожрал. Представь, прыгает как-то к Порогу лоскут, а там пусто. Пошли люди узнать, что да как — и с концами. Их пошедшие искать тоже сгинули. То давным-давно было. По началу изредка отряды безумцев ещё нет-нет лезли туда, но потом власти Порога запрет наложили. Побоялись, что царь царей разозлится и сам к ним в гости нагрянет. Я вот думаю…

— Не болтай, береги силы, — перебил я Охотника.

— Подходящих нам лоскутов в разы больше. Всё. Закончили с разговорами, и слушаем лес.

* * *Но, как выяснилось, нужно было не слушать округу, а смотреть на неё. К сожалению, находясь у руля в любом теле, хоть в Китара, хоть в этом, я не могу задействовать ментальное восприятие, позволявшее мне, как то было, когда я сидел в мальчишке беспомощным зрителем, обнаруживать живые объекты в прямой близости от нас. Что недавнее нападение росомахи для меня, как и для всех остальных, стало сюрпризом, что сейчас бросившийся на нас зверь в полной мере воспользовался эффектом внезапности.

Огромный шестилап, вдвое превосходивший размерами своего собрата, встреченного нами на Муне, за счёт идеальной мимикрии оставался для нас незаметен вплоть до самого момента прыжка. Возникший словно из ниоткуда зверь бросился на идущего в правом углу нашего походного ромба Матвея и первым же ударом когтистой лапы буквально снёс с головы одарённого половину лица вместе с выдранными попутно глазами.

Три копья: Китара, моё и Метлы тут же устремились к чудовищу. Я усилил узлами бросок. Не успело оружие достичь цели, а мечи уже прыгнули в руки. При всём этом шестилапу хватило мгновения, отделившего старт нападения от момента, когда наконечники копий, пронзив его плоть в трёх местах, заставили родственника медведя упасть, чтобы сцапать и подмять под себя идущего в центре Охотника.

Два рубящих удара мечами — и раненый зверь превращается в мёртвого.

Я за малым не отрубил здоровенную голову. Схватка в целом заняла всего пять секунд. Пять секунд, стоивших жизни половине отряда. Умирающего в муках Матвея я добил лично. Охотник же, как и сидевшая у него на спине Фиона, уже были мертвы, когда мы смогли достать их тела из-под туши трёхтонной громадины.

— Слепили дети снежную крепь по весне, — ни пойми к чему задумчиво пробормотал Метла. — Та таяла, таяла, таяла… и растаяла. Одни лужи остались. Кровавые.