Он вытягивает здоровую руку и вновь собирает свет. Маленькие, острые лучи тянутся к нему и впитываются в кожу. Он наполняет светом кулак, а потом заставляет всё предплечье светиться тёплым приглушённым сиянием, будто кожа покрыта мелкими золотыми блёстками, которые становятся заметны, если он хоть немного двигается.
– Ты ведь тоже можешь что-то подобное? – говорит он мне.
В ответ на его вопрос я заставляю свою кожу сверкать, но мой свет серебряный, не имеет оттенка. Он холодный, как свет луны.
– Хочешь потрогать? – вдруг предлагает он, протягивая раскрытую светящуюся ладонь.
Не уверена, что хочу, но подхожу к Эолу и с нерешительностью беру его руку в свои. Она согревает, как прикосновение весеннего солнца в морозном воздухе. Принц замечает, что моя кожа покрыта мурашками, он ведёт ладонью вверх по моему левому предплечью.
– Странно, – бубнит принц, поднимаясь с места и вставая напротив меня. – Ты не чувствуешь тепло? У тебя руки по-прежнему…
– Чувствую, – перебиваю его, отстраняясь подальше, и иду обратно к кровати.
Огибаю её, проходя рядом с окном. Эол совсем не понимает намёка, что ему пора покинуть мою комнату. Он хватает меня за локоть и разворачивает к себе.
– Нет, Айла, подожди. Если тебе холодно, я принесу другую одежду для сна. Моей… этой рубашки, скорее всего, недостаточно.
Да что за чёрт со мной? От его прикосновения дрожь проходит по телу. Я была уверена, что излишняя чувствительность прошла. Уже месяц, как я спокойно реагирую на вкусы, касания тканей или объятия друзей. Но прикосновение Эола даёт понять, что ещё не до конца прошёл побочный эффект от длительной разлуки с сестрой и состояния неполноты.
– В чём дело, Айла? Мой отец снова тебе что-то сделал?
– Нет.
– Может, кто-то из солдат тебя тронул? Они же ничего…
– Небеса, нет! Эол, просто убери от меня свои руки.