И да, брат, хотя скорее двоюродный, потому что Юн – ваш отец – мой дядя.
Шиун невидящим взглядом смотрит под ноги, ладонью нервно убирает влажные волосы назад, но те опять падают ему на глаза. Он вновь и вновь повторяет движение, не моргает, а его губы беззвучно шевелятся, будто принц пытается что-то осознать. Обеспокоенная Суа несколько раз зовёт брата по имени, но тот реагирует лишь на третий раз. В замешательстве обводит взглядом присутствующих, прежде чем в глазах появляется осознанность, и он берёт себя в руки.
– Удивительно, что до тебя так и не дошло за эти годы, Шиун, – вымученно улыбается кахари, покачивая головой. – Я уж думал, что твоя неспособность чувствовать мои эмоции даст тебе подсказку. Привилегия среди близких родственников.
– Заткнись! – беззлобно бросает Шиун. – Ты всегда знал, кто ты?
– Нет. Мне стало об этом известно только в юности, когда Хисара рассказал. Он сам узнал это от моей матери. Изначально он решил сохранить всё в тайне даже от меня, решая, что так будет легче, но открывшийся Дар Воды спутал планы.
Рушан делает паузу и вновь смотрит на меня. С тем глубоким чувством, с которым смотрел на меня последние месяцы.
– Я отказался, – уверенно говорит он скорее для меня, чем для Шиуна. – Потому что у меня уже была семья.
– Кто ещё знал? – интересуется теялийский принц.
– Хисара, Сарир, Юн, Хёрин… Даян.
Я напрягаюсь в руках брата, а он крепче сжимает пальцы, удерживая меня за плечи. Наклоняется при виде осуждения в моём взгляде.
"– Я хотел рассказать тебе раньше, Ойро. Правда. Однако это была не моя тайна. И, Чёрная Зима, что с твоими глазами?! – он наклоняется ближе, разглядывая.
– Что с ними? – пугаюсь я и ощупываю лицо, но это не помогает мне понять проблему.
– Твои глаза… одинаковые. Карие, тёплые, как у отца.
Как у отца…
Это сравнение заставляет меня улыбнуться, но радость сходит на нет при воспоминании, что он мёртв.