«Странно, — подумала она, становясь под горячие струи. — Почему Кайман звонит юристам и безопасникам, а не врачам? Неужели все так плохо с дядей Ильей?»
Она наскоро вытерлась и даже успела посушить волосы феном, когда дверь распахнулась и в ванную вошел Егор. Не обращая на жену внимания, скинул белое банное одеяние и, размышляя о каких-то проблемах, вступил под душ.
Настя уже собралась выйти, когда, потерев лицо руками, Кайман заметил:
— Мы никуда не едем, Настя. Пока еще не время!
— А как же дядя Илья? — изумилась она.
— Отец, Настя, отец, — поправил жену Кайман. — Глупо свекра называть дядей."
"Настя поперхнулась, не в силах объяснить, что еще не готова назвать родителей мужа папой и мамой, но Егор глянул сурово, нимало не интересуясь ее чувствами.
— Так почему мы не можем поехать к нему? — повторила она свой вопрос, обойдясь без подробностей.
— Потому что я так сказал, — рыкнул он, а когда она, хлопнув дверью, вышла, тупо уставился на красную расписную плитку.
«Что рассказать? И как объяснить? — в растерянности задумался он.
Кайман подставил лицо под бьющие струи воды и с ужасом осознал, что если бы не его скоропалительная свадьба, то сидеть ему сейчас в КПЗ. А так у него свидетелей выше крыши, кто может подтвердить, что не был, не состоял, не участвовал.
«Миланку, конечно, жалко, — тяжело вздохнул он, понимая, что опять невозможно доказать причастность и виновность Курбатова.
А выйдя из ванной, снова схватился за телефон.
— Алексей Юрьевич, — душевно обратился он к своему адвокату. — Ты уже выяснил, кто дал показания против меня? — и тут же заметил распахнутые глаза жены. Полные слез и немого удивления. Поморщился, давая понять, что все потом объяснит. Но Настя сочла, что разговор не для ее ушей, и, обидевшись, выскочила на балкон.