— Если только вина…
Еще через полчаса в «диванной» зоне обозначилось движение: Ванюша, о чем-то долго споривший с принцем Ранбаром, нетвердой походкой направился на выход из номера и вернулся с гитарой, которую и вручил индийцу. Ранбар, потискав инструмент какое-то время, наконец громко заявил:
— Эту песню я хочу посвятить моему другу Ване.
Принц провел пальцами по струнам, удовлетворенно кивнул и запел очень приятным баритоном, аккомпанируя себе на гитаре:
Что ж ты, фраер, сдал назад
Не по масти я тебе
Ты смотри в мои глаза
Брось трепаться о судьбе
Ведь с тобой, мой мyсоpок,
Я попyтала pамсы,
Завязала в yзелок,
Как тyгие две косы
Удар по струнам, а сильный голос приобрел нотки насмешливости:
Помню, как ты подошёл,
Как постyкивал паpкет,
Как поставил на мой стол
Чайных pоз большой бyкет
Я pешила ты — скокаpь
Или воp-автоpитет
Оказалось, пpосто тваpь
Бpал на понт — тушите свет
(автор музыки и текста Михаил Круг)
Оставшиеся куплеты допевали вместе с Ранбаром уже все, сидящие за столом, и даже мы с братьями.
Потом, понятно, выпили за искусство, и «концерт по заявкам» с соответствующим репертуаром продолжился, а я стал подозревать, что на музыкальные пристрастия наследника индийской империи не последнее влияние оказал именно вышеупомянутый «друг Ваня».
— Ранбар, — хлопнул себя по коленям дед Михаил, — давай нашу!
— Есть, ваше высокопревосходительство…
Господа офицеры, по натянутым нервам
Я аккордами веры эту песню пою.
Тем, кто, бросив карьеру, живота не жалея,
Свою грудь подставляет за Россию свою.
Тем, кто выжил в Китае, свою честь не изгадив,
Кто карьеры не делал от солдатских кровей.
Я пою офицерам, матерей пожалевшим,
Возвратив им обратно живых сыновей.
Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом.
За Россию и свободу до конца.
Офицеры, россияне, пусть свобода воссияет,
Заставляя в унисон звучать сердца.
(музыка и слова Олег Газманов)
Некоторое время в номере стояла мертвая тишина, пока наконец дед Михаил не взял свой бокал:
— Не чокаясь…
* * *
— Лешка, подъем! — в дверях моей спальни стоял отец, на лице которого читались явные следы ночных злоупотреблений.
— Дед с бабушкой прилетают? — зевнул я.
— Нет, король Польши.
— А не много ли чести полякам будет? Или мы их все-таки будем валить?
— Валить их пока рано, остальное… на месте увидишь, — поморщился родитель.