Коля с Сашей от вопросов и комментариев воздержались — начали привыкать к тому, что, если потребуется, им все объяснят.
Князя Гримальди нам пришлось ждать больше сорока минут — он продолжал встречать очередных гостей, — и все эти сорок минут я буквально кожей чувствовал, как мысленно ликуют король Италии с сыном, которым Людовик-старший вкратце рассказал о бесполезно потраченном времени с покойными Западловскими.
— Отец, — улучил я подходящий момент, — итальянцы точно в теме… Радуются, мрази, что мы никакой дополнительной инфы не нарыли.
— Кто бы сомневался, — родитель широко улыбался, как будто мы с ним обсуждали что-то крайне приятное. — Будем разбираться…
Внутреннее «ликование» обоих Медичи усилилось, когда тот же старший Бурбон докладывал уже в присутствии отца с сыном Гримальди об остальных членах пятерки:
— Два албанца, румын и серб, — поморщился король Франции. — Все четверо, в отличие от Западловского, к спецслужбам своих стран отношения не имели и занимались фрилансом…
— Ваше величество, — влез мой родитель, — прошу прощения, они занимались фрилансом в том числе и по заказу как спецслужб ряда европейских государств, так и некоторых родов, способных оплатить специфические и очень недешевые услуги этих господ.
— Именно, — кивнул Людовик. — Связи этих наемников мы продолжаем пробивать, но результаты пока неутешительные. Будем копать дальше. Александр, что у вас?
Родитель пожал плечами:
— Практически по нулям. Мы вышли по вашей наводке на Гагариных, рядом с которыми перед поездкой в Монако крутился Западловский, но… Создается впечатление, что кто-то обставляется и пытается направить нас по ложному следу.
Отец задал этот вопрос совершенно обыденным тоном, так же обыденно ответил и Людовик:
— Препятствовать не буду.
— Жалость — непродуктивное чувство, ваше величество, — родитель покривил рот в улыбке, — особенно когда совершается покушение на члена твоего рода.
— Тоже верно, — покивал король. — Гагариными занимайтесь, но держите нас в курсе. И еще, Александр, — Людовик опять хмыкнул, — угомоните, пожалуйста, вашего господина Кузьмина, а то он развел в Монако уж слишком бурную деятельность.