Усевшись на кровати, я решил воздержаться от недовольных высказываний и спросил:
— Доброе утро! Вопрос первый: отец, а когда ты спать успеваешь, если ложишься позже меня, да еще и пьяный, а встаешь постоянно раньше?
— Долгие годы тренировок, — хмыкнул он. — Ничего, сынок, вот займешься настоящими государственными делами, а не любимым своим мордобоем, любой день без проклятых рапортов, докладов, служебных записок, статистических таблиц, проектов законов и указов начнешь воспринимать как праздник.
— Что случилось, раз Прохор мне кофе в постель принес?
— Это мы у тебя пришли спрашивать, что случилось, если ты нам еще вчера про ваш дружеский турнир не доложился?
Везде, бл@дь, течет! И даже неинтересно, где именно…
— Да ерунда же там, — поморщился я, — Виндзор с Аль-Нахайянами пожелали увидеть меня двоящимся и троящимся, как на той видяшке с окраины Сен-Тропе. Готов выслушать ценные инструкции, — я встал с кровати, подошел к воспитателю и взял у него чашку с кофе.
— Ценные инструкции? — хмыкнул родитель. — Слушай вводные, сынок, а потом вместе будем думать, как тебе лучше выступить…
— Подожди, отец, — прервал я его, прислушавшись к себе, и отпил кофе, — сейчас господин Иванов к нам из гостиной поднимется, и мы продолжим.
Родитель вздохнул и бросил красноречивый взгляд на воспитателя. Тот только развел руками:
— А чего ты хотел, Шура?.. Мне так и вообще с этими двумя спевшимися монстрами жить под одной крышей приходится…
— Общий привет! — в спальню как раз ввалился колдун, с разбега упал в свободное кресло и бодрым до отвращения голосом поинтересовался.
— Кто рано встает, тому весь день спать хочется, — буркнул я. — Отец, прошу тебя, продолжай.
Он кивнул:
— Если кратко, информация о вашем дружеском турнире просочилась через Еву с Кристиной Гримальди и Стефанию Бурбон, а уж дальше наш дорогой король Франции, обожающий яркие и запоминающиеся представления, озвучил эту информацию как раз после вашего с молодыми людьми ухода из ресторана.