— Да, я здесь…
— Алексей, ты о чем задумался? Его величество тебе вопрос задал.
— Прошу прощения, ваше величество, — я обозначил поклон норвежскому королю, невольно бросив взгляд на его роскошную рыжую бороду, и провел рукой по своим седым волосам. — Ваше величество, это все последствия недавней легкой контузии.
— Ничего-ничего, — махнул рукой Харальд и улыбнулся. — Я тут у нашего дорогого хозяина справки навел, — король кивнул в сторону стоявшего рядом князя Гримальди, — он мне сказал, что за главного в большой и дружной компании молодежи именно ты, Алексей, и я хотел обратиться к тебе с просьбой присмотреть за внучкой.
— Безусловно, ваше величество! — и опять поклон. — Не переживайте, принцесса Соня будет в надежных руках.
Твою же мать! Старик Фрейд был прав! И оправдываться не стоило — буду выглядеть еще глупее! Алексей, соберись! И не смей краснеть!
Король же хмыкнул, оглядел меня с улыбкой с ног до головы и кивнул:
— Очень на это надеюсь, Алексей.
Только мы успели обменяться понимающими взглядами с братьями, как из задних рядов «делегации Романовых» послышался недовольный голос Демидовой:
— Витюша, челюсть подбери! Что, никогда скандинавок белобрысых не видел?
Обернувшись на голос Евгении, первым, что мы увидели, был утирающий со лба выступившую испарину слегка бледный Нарышкин, рядом с которым ехидно улыбался Каранеев:
— Витя, не поверишь, я тоже под впечатлением! — он похлопал друга по плечу.
За всех раздраженно ответила Долгорукая:
— Видали мы лилипутов и покрупнее!
* * *
— Ну, сынок, слушаю внимательно.
Мы впятером — родитель, Прохор, Ваня, Владимир Иванович и я — расположились на шезлонгах на носу «Звезды». Время было уже второй час ночи, но раньше покинуть дворец Гримальди не получилось — прием затянулся. В гостиницу не пошли, уж слишком много там появилось лишних ушей.
— А начни, пожалуй, со своих впечатлений о представленных главах правящих родов и их наследниках.