— Есть делать…
Соединение прошло хоть и медленно, но успешно, и вот перед нами стоит фигура с отчетливо узнаваемым лицом.
— Чудно, царевич! Ну и завершающий штрих: хочу, чтобы под клиентом была большая раскаленная сковорода с горящим маслом.
— Есть сковорода с горящим маслом…
Воображение тут же послушно выполнило команду, и фантома со всех сторон стали облизывать языки пламени. Одновременно с этим я отстранился от ужаса и боли, которые волной пошли от фантома.
— Батюшки-светы! — услышал я голос Михеева.
— Она, родимая! — оскалился Кузьмин. — Все, царевич, завязываем с фокусами, иначе так клиент долго не протянет: или мотор не выдержит, или умишком поедет от таких-то ощущений.
Языки пламени я убрал, а вот дальше растерялся:
— Ваня, а с этим-то что делать? — и указал на продолжавший стоять фантом.
— Просто представь, что его тут больше нет, — отмахнулся тот. — Всему учить надо…
Развидеть фантом у меня получилось только с третьей попытки, а среди присутствующих уже шло бурное обсуждение «шоу»:
— Ванюша, ты точно уверен, что клиент… получил нужное послание? — родитель недоверчиво разглядывал колдуна.
— Я это чуял, Шура, — кивнул Кузьмин. — У сына можешь поинтересоваться, царевич чуял это еще отчетливее, чем я.
— Лешка?!
— Не переживай, отец, — вздохнул я, — эта тварь от нас теперь никуда не денется, если только до него подельники раньше не доберутся…
* * *
Отец Витольд тихонько подвывал, забившись в угол спальни скромного дачного домика, расположенного на юге Венгрии.
"И этот кошмар длился уже сутки — сначала было легкое, едва уловимое касание сознания Витольда неустановленным колдуном, а потом и полноценное зондирование, противостоять которому не представлялось возможным по причине непонимания отцом природы этого внимания.
Чем ближе была ночь, тем больше колдун волновался, но забыться тревожным, чутким сном ему все же удалось.