Это не должно быть так горячо, верно?
— П-прекрати, — бормочу я.
— Ты не устанавливала правила на этот счёт. Сейчас ты этого не сделаешь.
Он наблюдает за мной, и мои пальцы на ногах сжимаются, когда я сопротивляюсь желанию скрестить руки на груди.
Не имеет значения, сколько раз он видел меня голой. Я всегда испытываю это чувство страха.
Я не должна, и, если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, не стала, но это Коул.
С ним случалось всё, что связано с сексом. Мой первый поцелуй, и второй, и третий, и вообще-то все.
Всё это.
Он как определение секса в моём сознании, и почти невозможно избавиться от этого образа.
Он срывает чёрное платье с вешалки и набрасывает его мне на голову. Я помогаю ему, позволяя одежде без рукавов упасть на колени, смущённая его реакцией. Как будто он не хочет видеть меня голой. Но почему? Это он хотел меня раздеть.
Вместо того чтобы положить нижнее белье вместе с остальной моей одеждой, он засовывает его в карман своих брюк.
— Эй! — Я протестую. — Это моё.
— Больше нет.
— Ты извращенец?
Он целует меня в нос, его голос дразнящий.
— Я всегда был извращенцем для тебя, Бабочка. Это не моя вина, что ты только сейчас начинаешь это понимать.
Я отталкиваю его, и он хихикает, надевая маску, прежде чем надеть другую на мои глаза.
Коул останавливается, чтобы посмотреть на меня, затем одобрительно кивает, прежде чем переплести мою руку со своей.
Я начинаю отстраняться, но он удерживает меня на месте.
— Никто не узнает, кто мы такие. Это отдельная комната, которой пользуюсь только я. Кроме того, маски.
Он прав. Теперь, когда я внимательно изучаю его, он немного неузнаваем, и я, должно быть, тоже с помощью маски.
После того, как мы выходим из комнаты, Коул ведёт меня по длинному коридору с тусклым красным освещением и чёрными обоями в цветочек. С потолка свисает несколько черных люстр.
Я бы никогда не сказала об этом Коулу, но я рада, что он держит меня за руку.
Или меня, если быть более точным. Коул, вероятно, подружился бы с ними.
Мы останавливаемся перед дверью.
— Это смотровая комната.
— Что это значит?” — шепчу я, не совсем понимая, почему мне кажется, что я должна это сделать.
— Это значит, что мы можем наблюдать за тем, как пара занимается сексом через окно с односторонним движением.