– И как же ты выкрутился? Не скромничай! Я знаю, что ты что-нибудь придумал! Признавайся!"
"– Ну-у… – протянул Эссиорх с легкой улыбкой. – Я немного перенастроил его организм и научил его получать удовольствие от слез! Он плачет – и испытывает то же самое, что испытывал, когда выпивал стаканчик-другой. Теперь он плачет целыми днями, даже ночью, но рано или поздно слезы вымоют из его организма зависимость от алкоголя, и он получит исцеление!
– А пока он плачет, ты поживешь в его комнате?
Эссиорх кивнул.
– Вроде того.
– А с тобой что-то может случиться? – напряглась Ирка.
– И нет, и да. Сейчас говорить об этом преждевременно, – загадочно ответил Эссиорх. – И вообще разговор о делах можно немного отложить. Для начала я познакомлю тебя со своим соседом по квартире.
– Он мне понравится? – спросила Ирка.
– Не сомневаюсь. Его фамилия Фатяйцев. Разносторонняя личность. Бывший цирковой клоун. Бывший жонглер. Бывший администратор. Бывший продавец шаров. Отчасти поэт. Кстати, не бывший, так как это единственное состояние, которое не боится времени. Да и просто хороший человек.
– Тогда заедем. Хороший человек – самая понятная из всех профессий, – согласилась Ирка.
Эссиорх завел свой мотоцикл. На этот раз он грохотал не так сильно, ибо успел обзавестись глушителем и даже номерным знаком.
Правда, минуту спустя выяснилось, что ездит Эссиорх по-прежнему как камикадзе, и Ирка успокоилась. Вскоре мотоцикл влетел во двор и остановился у низкого трехэтажного дома старинной постройки. Дом, некогда, вероятно, желтый, ныне был пегого цвета и выделялся лишь парочкой кондиционеров на первом этаже, которые на этом дряхлом мастодонте выглядели, как новые модные очки на лице у пещерного жителя.
Эссиорх поднялся на третий этаж и остановился у двери, обитой черным дерматином, которую снаружи перехлестывала проволока. Такие двери были в большой моде лет сорок назад. Считалось, что обшивка не пускает в квартиру звуки и злобные сквозняки.
Впрочем, для Эссиорха, привыкшего мыслить более круглыми числами, сорок лет были все равно как позапрошлый вторник. Задумчиво посмотрев на дверь, хранитель принялся хлопать себя по карманам.