Но было поздно…
Боевой маг с пегой бородой, видя, что его растопыренные пальцы пугают валькирию разве что бахромой грязи под ногтями, извлек из-за уха шило с захватанной рукоятью и коротким, в три ногтя, лезвием. Прочно ухватив его, пегобородый принялся с величайшим рвением тыкать шилом в хрустальный шар, внутри которого металось плененное отражение Ирки.
Огненный язык боли лизнул Ирку в плечо. Дрот, занесенный для броска, выскользнул из ослабевшей руки молодой валькирии. Еще два укола сбили ее с ног, заставив судорожно хватать ртом воздух.
Антигон попытался запрыгнуть в склеп с земли и даже ухватился за край, но магфицер атаковал его красной искрой. Антигон упал в траву. Ирка с тоской поняла, что момент упущен и схватка, похоже, проиграна."
"Делая неимоверные усилия, она пыталась дотянуться до дрота, но ухмыляющийся маг отбрасывал ее новыми уколами боли. Десантный гном ковылял к Ирке. Достав магическую трубку, он, бормоча что-то, пытался выдуть из нее пузырь.
Антигон, оглушенный искрой, с опаленными бакенбардами, схватил гнома за ноги.
Два прозрачных пузыря слились в один, громадный, с радужными разводами, мгновенно поймавшими отражения неба, земли и воды из мелкой лужицы. Теперь из четырех стихий не хватало лишь одной – огня, но пузырь нашел и его в дальнем отблеске кольцевой дороги, в красной точке сигареты внутри проносившегося автомобиля.
– А-а-а! Спасайся кто может! – завопил магфицер.
Гном и Антигон, сообразив, что натворили, перестали бороться, бросили обломки трубки и на четвереньках побежали в разные стороны.
Острая боль отпустила Ирку. Не мешкая, она дотянулась до копья и, вскакивая, метнула его с колена. Копье сияющей чертой рассекло ночь и врезалось в склеп между магфицером и боевым магом. По каменному борту, разделяя склеп на две неравные половины, пробежала длинная трещина.