Оба были слегка растеряны злобой Грозовых воинов, но, убедившись в том, что их принимают за вражеских лазутчиков, медленно ощетинили шерсть на загривках.
– Мы хотели попрощаться с Синей Звездой и в последний раз вылизать ей шерсть, – подала голос Невидимка.
– С какой это стати?! – грозно насупилась Кисточка.
У Огнегрива оборвалось сердце, когда Невидимка решительно выступила вперед и процедила, глядя прямо в глаза бурой кошечке: – С такой, что она была нашей матерью!
Мертвая тишина воцарилась на поляне, слышно стало, как где-то далеко кричит в кустах дрозд.
– Синяя Звезда была вашей матерью?! – первой нарушила молчание Горностайка. – Вот уж вздор, так вздор! Никогда в это не поверю! Да разве наша предводительница допустила бы, чтобы ее детки воспитывались в чужом племени?!
– Хотите верьте, хотите – нет, но это правда! – огрызнулся Камень.
– Я сам все объясню, – устало объявил он. – Вам с Невидимкой сейчас лучше уйти.
Камень коротко кивнул и первым шагнул к папоротниковому туннелю, ведущему прочь из лагеря. Невидимка молча последовала за братом. Коты нехотя расступились, давая им дорогу, и Огнегрив ясно услышал злобное шипение и несколько угрожающих выкриков, раздавшихся из толпы.
– Грозовое племя благодарно вам за вашу помощь! – крикнул вслед уходящим Огнегрив, и его одинокий голос жалким эхом отлетел от скалы.
Камень с Невидимкой не ответили и, не повернув головы, скрылись в папоротниках.
Каждый волосок на шкуре Огнегрива трепетал от желания повернуться и броситься прочь от своих новых обязанностей. Он уже понимал, что тайну, которую было так тяжело хранить, будет еще труднее предать огласке. Ему нужно было время, чтобы тщательно обдумать каждое свое слово, но он прекрасно понимал, что будет лучше, если племя узнает всю правду здесь и от него, нежели на ближайшем Совете от Звездоцапа.
"Кивнув головой Пепелице, Огнегрив вскочил на скалу. Созывать всеобщий сбор не было нужды, все племя и так сгрудилось на поляне и во все глаза глядело на Огнегрива.