Оба зоса в панике метнулись к воротам, чтобы через них покинуть поле боя, но попали под пулеметно-пушечный огонь.
Заметил я через детекторный прицел и косорога. Монстр мчался к нашей машине, но ему не хватало той резвости, которой отличались кенги, поэтому от встречи со мной, сраженный красотой моего карабина, он совершенно потерял голову…
Пулеметная установка замолчала, а спустя ка-кое-то время Баян обессиленно плюхнулся на сиденье стрелка.
– Кажется, все!
Я осмотрел пространство перед собой. Действительно, зомби больше не пытались преодолеть линию ворот.
– Ну что, проедемся? – спросил я.
– Куда? – не понял Баян.
– По дороге, вокруг последней линии, остатки зачистим.
– Может, лучше завтра? Все равно они через эту линию не переберутся.
– Они не переберутся, а косороги могут перелезть.
Я не исключал, что в некоторых местах зомби по-прежнему толпятся под стенами, своими телами создавая трамплин для кенгов и косорогов.
– Надо бы проехаться.
– Неугомонный ты, командир. Жизни не жалеешь, – с досадой произнес Баян.
– Никогда не жалел. Потому и жив до сих пор.
– И я жив. Но у меня жизнь только начинается…
– Тогда поехали.
Я смотрел вперед, размышляя, как лучше обойти залежи мертвых тех, где можно проехать по ним колесами, чтобы вырулить на круговую дорогу. Но не успел я принять решение, как вдруг что-то тяжелое с силой врезалось мне в шею под самый срез каски.
ГЛАВА 39
Я не знал, где нахожусь, но ясно осознавал, что положение мое аховое. Голова гудит и кружится, вдобавок на ней – грубый, пыльный мешок, пропахший машинным маслом. Руки-ноги связаны, во рту кляп, снизу ледяной пол, с одной стороны холодная стена, с другой – большие деревянные ящики. Я лежал на боку, потому что иначе в столь узком пространстве, куда меня запихнули, находиться было невозможно. И ящики, как назло, тяжелые, сколько я ни пытался, не смог их опрокинуть. А неплохо было бы забраться на какой-нибудь из них, чтобы бетонный пол не выстуживал печень и почки…
Я мог только догадываться, что произошло со мной в бронетранспортере и как я здесь оказался.