Хоть и не давило на душу дурное предчувствие, но я командир группы и хотя бы по долгу службы должен думать о нашей безопасности… Думать… Нет-нет да и промелькнет в голове мысль, что за меня в моей же голове думает кто-то другой. И за меня, и вместе со мной… Не надо напрягаться, не надо заниматься самокопанием, иначе и мозг взорвется, и психика разлетится на куски. Нужно просто жить. И лучше всего настоящим. Забыть о прошлом, не думать о будущем… Определенно это было не только мое суждение. И я даже знал, кто забеливал холст моего прошлого… Что ж, пусть Марица помогает мне готовить место для новой картины, где будет только настоящее.
А мы остановимся здесь… Сумрачно в холле, гулко, под ногами шуршат листы бумаги. Сухие листы, потому что здесь нет сырости. Краска на стенах облуплена, шары абажуров под потолками пыльные, в углах паутина. Но сухо здесь, тепло, хотя, казалось бы, должно быть зябко и даже промозгло, как во всяком заброшенном здании в холодное осеннее ненастье.
"Гардероб, забранный фигурной решеткой, опрокинутые вешалки в нем; справочная с распахнутой настежь дверью, перевернутый стол, стулья, коробка с папками, оброненная подушка с лопнувшей наволочкой в ореоле вывалившихся перьев, кадка с засохшей пальмой… Чувствовалось, что больницу покидали в спешке.
– А больных вывезти успели? – негромко спросил Скорняк.
– Душевнобольных, – поправил Чиж.
– Вот я и говорю, только психованных зомби нам не хватало.
– Нет здесь никого. Тихо.
– Было бы еще тише, если бы вы не болтали, – спокойно заметил я.
И первым вышел из холла на лестничную площадку. Справа – створки лифта с характерным для больниц окошечком-иллюминатором.
Электричества в больнице не было, но верхние этажи хоть и скудно, но освещены. Не совсем еще темно на улице, хотя и вечер уже. В подвале наверняка темно, там без фонарей не обойтись. Поэтому лучше начать с верха, а в подвал мы всегда успеем…
На втором этаже тоже сухо и тепло, сквозняки не гуляют, не гоняют по коридорам бумаги, которых здесь многовато. Палаты, процедурная, душевая, кладовая, ординаторская.