Посмотрела на меня с упреком, но промолчала.
Я же был рад хотя бы тому, чтобы избавил Лизу от присутствия неприятного ей человека, как и обещал.
Оставался еще один человек, которого я бы с радостью вытолкал взашей, чтобы не отсвечивал. Недородственничек выбешивал одним своим видом.
Увидев моего сына, отцовский крестник скривился так, что совершенно и полностью оправдал свое прозвище. Я посмотрел на его наглую рожу и гадко ухмыльнулся, ведя с ним воображаемый диалог.
Что, засранец, не ожидал, что часть наследства перетечет в чужие руки? Уже надеялся заграбастать себе все Черкасовские миллионы, обрюхатив мою сестру? Я мысленно рассмеялся, пытаясь хоть как-то подавить гнев при виде него.
Только как доказать влюбленной Юльке, что у Лимона лишь меркантильные интересы? Убедился на собственной шкуре, что мы не властны над своими чувствами, они затмевают здравый смысл. Даже разумная и зрелая Виталина съехала с катушек и не смогла совладать с собой.
Я перевел взгляд на Лизу, обнимавшую нашего сына.
Они сидели возле елки и продолжали разбирать подарки.
– Ну как вы тут? – подошел я к ним, усаживаясь на пол и разглядывая счастливое лицо сына.
Между бровей Лизы залегла складка. Она явно была недовольна.
– Столько подарков… Это ни к чему, – посетовала она, отодвигая в сторону не распакованные коробки. Я чувствовал, что она готова прочитать мне лекцию о воспитании ребенка, о том, что его нельзя баловать и нужно во всем знать меру, но вместо этого она метнула взгляд на моих родителей и промолчала.
Мною овладело странное чувство. Захотелось перешагнуть несколько фаз и сразу же достигнуть финала. Его я увидел четко, как будто ничего другое не было в принципе возможно.
Видел нас троих одной семьей. Я хотел создать семью с этой колючей женщиной и стать настоящим отцом этому маленькому мальчику, который так доверчиво сейчас смотрел на меня и что-то тараторил об игрушках и книжках.
Я улыбался как дурак и пялился на Лизу, совершенно не воспринимая окружающую реальность. Казалось, счастье – вот оно, совсем рядом. Нужно только заставить Лизу развестись с мужем и забрать себе, как бы эгоистично это ни звучало. Хотелось просто сказать: моя и точка...
Я зажмурился и тряхнул головой, пытаясь избавиться от этой навязчивой мысли. Такой странный приступ самоанализа вызвал раздражение.