Но, по крайней мере, тебе не нужно готовиться к его рождению и что-то кардинально менять в жизни. А я вообще не знаю, смогу ли решиться на ребенка. Это будет означать большую паузу в карьере. Вдруг не получится вернуться? На нянек бросать не хочу, но и работу терять страшно, а еще боюсь не справиться с воспитанием… Гриш, что же мне делать?
– Сейчас ты идешь спать, враз эти проблемы не решить и не осмыслить. Но ты, главное, помни, что не одна такая уникальная, кто с ними сталкивается, – обняв сестру за плечи, направил ее в сторону входа в спальню.
– Гриш, мне понравилась твоя Лиза, – призналась Юля напоследок, кивнув в ответ на мои слова утешения. – Сначала я думала, что тебе подходит Виталина, но потом я кое-что узнала о ней и разочаровалась.
– Ты мне наконец расскажешь? К чему эти тайны? – я нахмурился, неосознанно сжав кулаки. Не представлял, что услышу от сестры. Честно признаться, и забыл уже, что она хранила от меня секрет.
"– Скажу, – вздохнула она и задержала дыхание, как перед прыжком в воду. – Я однажды пошла в салон Виталины и, лежа под плотной маской, закрывающей лицо, услышала, как сплетничали ее работницы. Они наверняка не воспринимали меня как человека, скорее как предмет обстановки, и были очень откровенны. Якобы Вита всем подряд пела в уши, что в ближайшем будущем ты перестанешь заниматься клубом и за голову возьмешься, встанешь у руля компании отца, мол, будешь наконец нормальным, серьезным бизнесменом.
– Значит, не считала меня равным себе... – пробормотал я, чувствуя боль за грудиной от очередного факта неприятия моего детища. – Подожди. И ты молчала? – я в недоумении уставился на сестру, которая с виноватым видом глядела на меня, обняв себя за плечи.
– Я не хотела вмешиваться! В конце концов, что я могла тебе передать? Бабские сплетни? Признайся честно, Гриш, ты бы и слушать не стал.
– Я бы мог поговорить с Виталиной и предупредить Сусанну, чтобы была более бдительна. Ты бы точно хотела знать, что кто-то замышляет недоброе против вашей с отцом компании!
– У меня не было никаких доказательств, только слова двух глупых куриц, которые могли неправильно понять информацию.