– Ну, понимаешь, я его, грубо говоря, использовала. Надо признавать факты. Никогда не любила, мне было удобно выйти за него замуж, чтобы он воспитывал моего ребенка, чужого ему. Потом я полностью погрузилась в пеленки и памперсы и вообще не обращала на него внимания, он увлекся реконструкциями, а что ему оставалось? Это чудо, что он меня не бросил, а даже помогал с ребенком, потому что любил меня. А я всё равно не могла открыться ему. Он прав в том, что я не хотела сохранить нашу семью, никак не старалась, прав, что не вдохновляла и не верила в него… – Я потерла лицо, пытаясь выровнять дыхание.
– Знаешь что, моя дорогая, – подруга взяла меня за руку и крепко ее сжала, доверительно заглядывая в глаза.
– Я всё это понимаю, тем не менее считаю, что моя вина в распаде брака тоже есть. Я ему бесконечно благодарна, что он дал ребенку с самого детства чувство того, что у него есть отец. Кто знает, что бы сделал Гриша. Тот Гриша, каким он был раньше.
– Давай-давай, мы твоему мужу еще и памятник поставим. Ты лучше скажи, как ты будешь разбираться теперь с тем, что ребенок захочет у него бывать.
"– Знаешь, странное дело – первое время Кирюша всё время спрашивал, где папа, но теперь кажется, у него даже нет на встречи с ним времени… Он постоянно чем-то занят, то уроки делает, то с Гришей по делам ездит и в секцию спортивную, то к родственникам многочисленным. Я даже думаю снизить нагрузку, потому что он все-таки маленький мальчик, ему нужно больше отдыхать. В старой школе уроков задавали гораздо меньше.
– Да, ты совершенно права, я тебе скину ссылку, где написано правильное расписание для детей его возраста, – нахмурилась Тая, словно делая мысленную заметку.
– Я даже не знаю. Во-первых, мне нужно отработать две недели. Я объявила об уходе, и шеф был очень недоволен. Грише, конечно, очень просто сказать, мол, увольняйся с работы, и всё тут, а я не хочу подводить людей. У меня же начато несколько проектов разных мероприятий.