Я бы никогда не призналась в этом, но часть меня наслаждается тем, как он уничтожает мою девственную плеву и использует мою кровь и возбуждение в качестве смазки.
Он вгоняет свой член в меня резкими ударами, вытягивая до самой головки, а затем снова вгоняет, пока моя спина не заскребется о палубу.
Он делает это снова и снова, пока я не думаю, что потеряю сознание.
Но происходит нечто совершенно иное.
Посреди дикого траха и методичных толчков мой живот напрягается, соски морщатся, а кожа нагревается так внезапно, что я думаю, что он, наверное, убивает меня своей штукой.
— Ммм. Такая хорошая девочка. Чувствуешь, как твоя киска доит мой член?
Мой рот открыт, но из него вырываются только задыхающиеся вздохи. Мое сердце колотится, когда напряжение усиливается, а боль превращается в полную противоположность.
Наслаждение.
Безграничное.
Абсолютно безумное.
Это тот тип желания, который возникает от сильной боли. Осознание того, что он хочет меня так сильно, что причиняет мне боль.
Он хочет причинить мне боль.
Он находит удовольствие в том, чтобы преследовать, ласкать и трахать меня, как животное.
Мои внутренности сворачиваются и бунтуют.
Я падаю в него.
В то, что меня опустошают, берут, берут и берут.
Он жаждет моей нежности так же сильно, как я жажду его доминирующей жестокости.
— Ты вызываешь привыкание. Я хочу сломать тебя. — Толчок. — Владеть тобой.— Толчок. — Пометить тебя.
Он подчеркивает последнее, прокусывая мое горло в том самом месте, где делал это вчера.
Все внутри меня рушится, когда острая боль и наслаждение накладываются друг на друга и взрывают меня одновременно.
Я падаю, кричу и стону, а он все еще трахает меня.
Он вколачивается в меня как сумасшедший, а потом пирует на моей шее, кусая, посасывая, облизывая. Я чувствую, как он напрягается, пока тепло не заливает мои внутренности.
А потом он поднимает голову, сгоняя языком багрово-красный цвет с губ.
Моя кровь.
Он пометил меня полностью, основательно.
Это больно, это эротично.
Это неправильно.
Но это абсолютно правильно.
Глава 15
Сесилия
Ты отвратительна.
Я медленно открываю глаза, но воспоминания не исчезают.
Они сверкают, рычат и вонзают свои острые когти в нежную плоть моего сознания.
Почему они приходят именно сейчас? Я покончила с той частью себя, полностью стерла ее и обрела новое начало.
По крайней мере, я надеюсь на это.
Старый деревянный потолок материализуется надо мной, и я пытаюсь пошевелиться.
Одна проблема: я не могу.