Бог Гнева

Я кладу ей в руку солонку, и она начинает насыпать ее, потом останавливается.

— Сеси, дорогая, это перец.

— Ой. Извиняюсь. — Я поворачиваюсь и даю ей соль.

Она с улыбкой качает головой и добавляет соль, а я снова сажусь и начинаю нарезать овощи. Я благодарна за то, что она занята и не может видеть выражение моего лица, которое, я уверена, выдало бы меня.

Мама всегда следит за тем, чтобы мы вместе занимались делами матери и дочери. Мы готовим, занимаемся йогой, смотрим фильмы и делаем покупки. Хотя я не большой поклонник последнего.

Она также играет прекрасную роль моего адвоката всякий раз, когда папа поднимает чрезмерную опеку на ступеньку выше и запрещает мне делать что-то, потому что это «опасно».

Для меня очень много значит наша близость, но не тогда, когда она читает меня. Я действительно ненавижу эту часть.

— Всё в порядке? — спрашивает она, оглядываясь на меня через плечо.

— Грандиозно, да.

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать, дорогая?

— Нет, конечно нет. — Я определенно не хочу рассказывать ей о каком-то парне, который переворачивает мой мир с ног на голову.

В последний раз я видела Джереми вчера после того, как напилась до беспамятства, поцеловала его и сказала, что буду скучать по нему, а потом рухнула в его постель. Я выскользнул из его комнаты, как вор, затем по ошибке наткнулся на Киллиана и Глин, целующихся в игровой комнате, и на Николая, плавающего в бассейне в одних боксерах. Я думала, что он умер, поэтому отчаянно звонила Илье, но, оказывается, для парня это было нормально.

В общем, моя миссия побега закончилась тем, что я увидела почти всех на территории Язычников, прежде чем уйти. Но, по крайней мере, Джереми меня не поймал.

Я не уверена, что это была хорошая идея. Потому что сказала правду. Я скучаю по нему. А я только вчера приехала.

— Сеси!

— Ч-что? — Я вскакиваю и вздрагиваю, когда понимаю, что порезалась, и кровь капает на разделочную доску и некоторые овощи.

Мама выхватывает салфетку и прижимает ее к моему кровоточащему пальцу, ее рука дрожит.

У нее всегда была эта реакция всякий раз, даже если это был небольшой порез. Папа тоже. Я думаю, это связано со шрамами на ее запястьях, поэтому я никогда не винила их в чрезмерной защите.

— Я в порядке, мама. — Я снимаю ткань, показывая ей, что крови больше нет. — Видишь? Всё хорошо.

Она переворачивает мою руку вперед и назад и выдыхает только тогда, когда убеждается, что порез незначителен.

— Ты должна быть осторожна с ножом, дорогая.