— Дорогая моя, у меня к пятидесяти годам мужчин было столько, что не хватило бы пальцев на обеих руках… да и ногах тоже… — рассмеялась Аманда… — коммуна, черт ее подери… У меня даже мужа постоянного не было, только эти… гражданские.
Я не знала, как реагировать на ее признание. То ли хвалить, то ли порицать.
— Да и мои дети были от разных отцов, — улыбнулась она, тряхнув головой, — да ты помнишь?
— Да, — улыбнулась я, — две чудесные девочки, помню.
— Какая у тебя память хорошая, Люба… Вы все проносились у меня во снах, я даже лиц не запоминала, не то, что имена и события… Тем более что мы в коммуне… — Аманда замялась, — не знаю, как ты будешь… в общем, мы там баловались легкими наркотиками и иногда я ложилась спать совершенно не в себе — рассмеялась она…
— Не переживай, — успокоила я ее, — помню я, что ты чудила… Я потом, после этих снов полдня ходила с улыбкой на губах.
— Ну, теперь я спокойна! Любовь меня не осуждает… Знаешь, Люб, я как стала Богиней, даже как то серьезнее, что ли начала себя вести… — Аманда на секунду задумалась… — там, на земле, у меня вся жизнь была — вечный праздник.
— А я наоборот, — рассмеялась я, — на земле была вся такая правильная и серьезная, а здесь… Не знаю, мне кажется, поглупела… Стала легкомысленной и непостоянной…
— Ну, это же замечательно! — подняла свой бокал Аманда, — за это и выпьем… Любовь и Радость всегда ходят вместе, всегда дополняют друг друга… Мы чокнулись и пригубили шампанское.
— А кстати, милая Любовь, — вдруг хитрым тоном произнесла Аманда, — что у тебя с Саймоном?
— Ничего! — тут же отрезала я.
— А почему он смотрит на тебя влюбленными глазами? И выражение лица у него как у побитой собаки.
— Ну… — потянула задумчиво я, — скажем так, я отказала ему…
— Да ладно! — весело усмехнулась она, — какая же ты Любовь, если у тебя нет любовника?!
— Фиговая… наверное… — вздохнула притворно я.
— Ты смотри, — пригрозила мне пальчиком Аманда, — а то скоро посмотрим на людей, а у них любовь одна платоническая. И низкая рождаемость ко всему.
— Да ладно, — махнула я рукой, — не заливай, инстинкт продолжения рода остался же? Уж Николя ни за что не перестанет потакать своим инстинктам.