А теперь прочувствовал, какой душевный подъем испытывают люди, когда кому-то реально помогают. Это как наркотик, один раз попробуешь – и уже не откажешься.
Наташа сидела за столом, смотрела на людей, которых еще совсем недавно не было в ее жизни и которые ей так помогли, и никак не могла сосредоточиться и уловить смысл того, о чем они говорят. Она так переволновалась и устала от эмоций, что мозг отказывался воспринимать дополнительную информацию. Однако среди всех звучащих за столом слов она то и дело слышала голос Ленара, который говорил:
– Мы с Наташей… у нас с Наташей… нам с Наташей…
Его рука лежала на спинке ее стула, Наташа чувствовала тепло этой руки и понимала, что он не отстраняется.
Степка в большой комнате на полу играл на отцовском айпаде, натягивая что-то, напоминающее пращу, и стреляя из нее по крепостной стене с башенками. Больше в комнате никого не было, хотя вроде и время не позднее, Антон сегодня вернулся с работы раньше обычного.
– А где Вася? Где Эля? – встревоженно спросил он.
– Вася плачет, – деловито сообщил Степан, не прерывая своего занятия. – А Эля ей помогает.
– Почему Вася плачет? Что-то случилось? Ее кто-то обидел?
– Дядька какой-то.
Антон помертвел. Неужели с его девочкой, с его принцессой, случилось то самое страшное, чего всегда боятся родители всех девочек?
– Какой дядька?
– Я не запомнил, трудный какой-то.
Антон развернулся и ринулся в детскую. Из-за двери он услышал, как всхлипывает дочь и как Эля тихонько говорит ей что-то утешительное своим мягким голосом. Он распахнул дверь и бросился к Василисе.
– Что произошло? – Он грозно посмотрел на няню: – Кто ее обидел?
– Оскар Уайльд, – безмятежно улыбнулась Эльвира.
– Кто?!
– Оскар Уайльд. Она прочитала «Счастливого принца» и стала готовиться отвечать на вопросы. Вот и расплакалась.
– На какие еще вопросы?
– Антон, вы совсем не в курсе, как проходит процесс обучения в современных школах? – насмешливо спросила Эля. – Детям задают прочесть текст, а потом они должны ответить на сформулированные в учебнике вопросы по этому тексту.
– В наше время этого не было, – пробурчал он.
– В наше тоже, – кивнула няня. – А теперь так.