То ли Женя была под кайфом, то ли ее уже начало ломать. И в том, и в другом случае надежды на девчонку никакой. Но не разворачиваться же и уходить, раз уж приехали в такую даль!
Минут десять пришлось потратить на то, чтобы Евгения прониклась необходимостью отвечать на вопросы.
– Кому ты отдала свой телефон?
– Никому, вот он. – Девушка лениво протянула руку к висящей на стуле толстовке и достала из кармана мобильник. – Вы вообще чего?
– А как понять, что вот этот номер, – Колосенцев, стройный брюнет с ранней обильной сединой, сунул ей под нос бумажку с цифрами, – зарегистрирован на тебя? Кто им пользуется?
Женя наморщила лоб, пытаясь сообразить, чего от нее хотят.
– А, вы про это… Это меня один хмырь попросил, прикинутый такой, прикольно было.
– Зачем?
– А я откуда знаю? Он мне не отчитывался.
– Ну, как он объяснил свою просьбу? – допытывался Колосенцев. – Он же должен был хоть что-то тебе сказать.
– Да не помню я, – раздраженно отмахнулась Женя. – Чего пристал?
– А ты вспомни, – ласково проговорил Геннадий.
Видимо, Женя или знала точно, или примерно представляла, насколько плохо обращаются «у них» с забывчивыми.
– Ну, этот чел сказал, что хочет подарить телефон своей подружке, но не хочет светить свое имя в базе данных телефонной компании, потому что у его жены есть возможность проверить, а она жутко ревнивая.
– А что, подружка без рук – без ног, – ехидно осведомился Колосенцев, – сама купить не могла?
– Так я тоже спросила, мол, чего ваша подружка сама не купит, на свое имя? А он говорит, что это вроде как подарок, сюрприз, у нее день рождения.
– Он денег дал? – подал голос Роман Дзюба, до этого стоявший молча.
– Ну, а то! Стала бы я просто так колотиться.
– И много дал?
– Твое какое дело? – окрысилась Женя.
Колосенцев неодобрительно посмотрел на напарника: нельзя задавать такие вопросы, если хочешь добиться достоверной информации.
– Да мне без разницы, сколько он тебе дал, – сказал Геннадий как можно добродушнее. – Ты эти деньги честно заработала. Какой он, этот человек?
– Не помню.
Ну вот, началось… Все-таки разрушил Ромка своим дурацким вопросом едва наметившееся доверие.
– Когда это было?
– Не помню, но давно.