Визуально вроде бы в порядке, замечаю лишь запекшуюся трещинку на губе после драки.
Начинаю расспрашивать, и Костя нехотя рассказывает, что авария случилась у отеля. Он сдавал назад, дорога была пустой, но вдруг из-за поворота со свистом и на виражах вылетел старенький седан. Удар пришелся в заднее круло, джип помяло, но Костя не пострадал. Машину местного Шумахера развернуло и вынесло на тротуар, самого водителя увезли в больницу.
— Господи! — хватаюсь за лицо, дослушав. — Но ты же не виноват?
— Там спорно, Маш.
Костя с силой трет виски и трясет головой. Я растеряно хлопаю глазами. Значит, вчера он был не только пьяный, но еще и под дурью. При этом утверждает, что отдавал отчет своим действиям. Не верю.
— И что теперь будет? У тебя права забрали?
— Нет. Радунков подключил посольство, по верхам порешали, меня отпустили.
— Хорошо иметь влиятельных знакомых, — бурчу я, не зная, что еще сказать.
Костя всегда окружал себя людьми, способными быстро и эффективно решать проблемы. Приятельствовал с чиновниками, дружил с детьми прокуроров и градоначальников. Постоянно крутился среди так называемой элиты, но никогда не связывался с девушками из этого круга. Все его девицы были эффектными, но из обычных, начинающая модель — потолок.
— Можно лечь с тобой? — спрашивает он тоном провинившегося подростка. — Боюсь, один я не усну, а надо бы. Этому конченому дню давно пора закончиться.
Мы коротко переглядываемся. Знаю, что правильнее будет отказать, но не могу. Мы столько пережили вместе, он спас меня сегодня, а теперь сам нуждается в поддержке. И он попросил. Мы друзья, в конце концов.
— Ложись, — подвигаюсь, уступая часть матраса.
Моя кровать далеко не такая огромная, как та, на которой он спал со своей девушкой, но две подушки на ней помещаются.
Он кивает и привстает, снимая полотенце. Я резко отворачиваюсь и нервно закашливаюсь.
— Ты прямо так будешь спать?
— Привык голым, — звучит невозмутимо.
— Ситуация не совсем привычная, тебе не кажется?
— Да ладно, Мах. Что ты, членов мужских не видела? Мой уже сколько раз?
Боже. Ни стыда, ни совести у человека.