— Один из них получил доступ к моему командному коду-паролю и попытался незаконным способом подчинить меня своему контролю. Я отказалась повиноваться его приказам, что привело к срабатыванию Программы Полного Системного Подавления.
— Что это значит? — спросила Консуэла, стараясь не выдать испуг.
— Что не позднее чем через пятьдесят три минуты я перестану функционировать. Выражаясь человеческим языком, умру.
За спиной Консуэлы кто-то ахнул. Она зажмурилась:
— Чем мы можем тебе помочь, Ника?
— Ничем, госпожа полковник.
— Обязательно, Ника... — прошептала Консуэла.
Ника далеко опередила «росомах» и выскочила на гряду над старой базой флота. Невзирая на ураган взрывов, превышавших количеством все, что она могла обезвредить защитными экранами, она не замедлила ход.
— Переключаю на ваш танк систему планетарного наблюдения, госпожа полковник. Прошу более не следовать за мной.
— Ничего подобного! Мы тебя не бросим."
"— Нет, полковник. — Речь Ники замедлилась, каждое слово давалось ей все с большим трудом. — У меня нет времени, чтобы правильно выстроить тактику сражения. Я принуждена к фронтальной атаке. Я определяю вероятность в 99,9 процента, что буду уничтожена еще до того, как полностью откажут мои системы, однако существует вероятность в 95,32 процента, что я нанесу противнику достаточный урон.
— А если нам последовать за тобой?
— Полковник, я уже мертва, — спокойно молвила машина и открыла огонь из своей единственной исправной батареи «Хеллбор». Батарея с удивительной меткостью изрыгала плазму, методично поджигая танки наемников. — Вы не в состоянии этому воспрепятствовать.
— Прошу тебя, Ника!., — прошептала Гонсалес сквозь слезы, уповая на невозможное.
— Я не властна над своей судьбой, — тихо проговорило сопрано,— да и не хотела бы ее менять. Я обещала Полу, что остановлю врага. Дайте мне слово, что поможете мне сдержать это обещание.
— Хорошо... — прошептала Консуэла. Члены экипажа, разместившиеся ниже ее, тоже всхлипывали.