— Но они напали на нас! — в отчаянии повторил Джексон. — Они действительно угрожают нам. Они послали на нас свои шаттлы с ракетами, хотя мы им ничего не сделали!
— Возможно, вы ничего им не сделали, коммандер, — сказал Шива очень, очень тихо, — но я сделал. — Несмотря на собственное замешательство и внезапную досаду, Джексон Деверо закрыл глаза от бездонной боли, звучащей в этом голосе. Он никогда не думал, что машина может испытывать такие страдания, но прежде чем он успел ответить, Боло тихо продолжил: — И, коммандер, помните, что когда-то это был их мир.
Тут будет реклама 1
Вы можете называть его ""Арарат"", но для мельконийцев это ""Ишарк"", и когда-то он был домом для ноля целых и восьмидесяти семи сотых миллиардов таких же, как они. Вы бы отреагировали иначе, чем они, если бы ситуация была обратной?"
"— Я... — начал Джексон, но тут же оборвал себя. Шива ошибался. Джексон знал, что это так — вся история Последней войны доказывала это, — но каким-то образом его слова не прозвучали неправдой.
Тут будет реклама 2
И его вопрос задел что-то глубоко внутри Джексона. Это действительно заставило его, хотя и неохотно, задуматься о том, как бы отреагировал его собственный народ в подобной ситуации. Предположим, что этот мир когда-то принадлежал людям, что мелькониане убили миллиард мирных жителей на его поверхности, а затем захватили его. Стали бы люди колебаться хотя бы мгновение, прежде чем напасть на них?
Конечно, нет. Но разве не в этом был смысл? Между их расами было столько ненависти, столько взаимной резни, что любая другая реакция была немыслима.
Тут будет реклама 3
Они не могли не убивать друг друга, не смели оставить другого в живых. Джексон знал это, но когда он столкнулся с этим знанием лицом к лицу — заставил себя посмотреть правде в глаза и принять мрачную, холодную, жестокую, глупую неизбежность этого — его прежнее чувство миссии и решимость показались ему какими-то безвкусными. Он действительно с нетерпением ждал этого, понял он. Он хотел сокрушить врага гусеницами Шивы, хотел уничтожить не только солдат, которые угрожали его народу, но и мирных жителей, за защиту которых эти солдаты сражались.
Тут будет реклама 4
Джексон Деверо навсегда потерял свою юность, когда заставил себя признать эту истину, но что бы он ни чувствовал и чего бы ни хотел, это не изменит того, что должно случиться. И поскольку этого не произошло, его голос был твердым, резковатым от необходимости давить собственные сомнения, когда он заговорил снова.
