Сегодня у тебя официальный, принудительный выходной. Марш в кровать и отсыпаться. Чтобы завтра на работе у меня был свежий, соображающий подмастерье, а не ходячий зомби с мешками под глазами.
Я даже растерялся.
— Но… как же так? Работа, пациенты…
— Спасать сегодня особо некого, все под контролем, — отрезал он. — А заповедь «лекарь, исцелися сам» никто не отменял. Мне в отделении нужны здоровые лекари, а не кандидаты на койку. Все, отдыхай.
И он повесил трубку.
Я несколько секунд стоял посреди комнаты с телефоном в руке.
Хм. Ну что ж, приказ есть приказ. И, если быть до конца честным с самим собой, спорить с этим приказом у меня не было ни малейшего желания. Я был вымотан до предела.
Пожалуй, впервые за долгое время стоит прислушаться к мудрому начальству. Здоровье… оно все-таки не казенное.
Я подошел к книжной полке, нашел самый скучный и толстый учебник по биохимии, который только у меня был, лег на кровать и открыл его на первой попавшейся странице.
Я не дочитал и до конца второго абзаца.
* * *Шаповалов медленно положил трубку и с каким-то странным, задумчивым выражением лица посмотрел на своих оставшихся в строю ординаторов."
"— Ну что, хомяки, — протянул он. — Наше главное «вундерваффе» я, так и быть, отправил на однодневную перезарядку. А это значит, что сегодня придется вам отдуваться за себя, за того парня, и еще во-о-он за ту пустую койку, — он кивнул на бывшее место Борисовой. — Работы много, так что шевелите булками. В целом, в отделении все спокойно, не считая этой проклятой «стекляшки».
— Как будто мы и так мало работаем, — проворчал Фролов себе под нос, перебирая истории болезней.
— Ничего, Игорь Степанович, справимся, — бодро отрапортовал Величко, пытаясь подбодрить и себя, и коллегу.
И именно в этот момент дверь в ординаторскую тихо открылась. И на пороге, с легкой, уверенной улыбкой на лице, появилась Алина Борисова.
Свежая, отдохнувшая, в идеально отглаженном халате и с безупречным макияжем. Как будто она не была на днях с позором изгнана из больницы, а просто возвращалась из отпуска.
У Шаповалова глаза стали размером с пятирублевые монеты. Он несколько секунд молча смотрел на нее, не в силах подобрать слов.
— Борисова? А ты… ты что здесь делаешь?
— В смысле, что я здесь делаю? — она удивленно приподняла идеально выщипанную бровь. — Я здесь работаю, Игорь Степанович.